На первый взгляд, идея Сары Вагенкнехт привести к власти гражданское правительство лишена не только здравого смысла, но и законных оснований для своей реализации. Тем не менее у нее есть шанс повторить судьбу «бессмыслицы» Егона Бара, предложившего признать статус-кво советского блока взамен на объединение Германии.
Действительно, вначале идея Бара не нашла поддержки у большинства политиков в ФРГ. Даже в его собственной партии (СДПГ) она вызвала недовольство. Один из руководителей партии в частном порядке назвал эту идею «бессмыслицей Бара». Тем не менее эта «бессмыслица» превратилась в легендарную Восточную политику, а сам Бар навечно вписал свое имя в историю Германии. Чем не шанс для Вагенкнехт, предлагая совершенную бессмыслицу в виде гражданского правительства, вернуть Германии дух Восточной политики? Ведь призыв к гражданскому правительству — это прежде всего попытка разрушить противопожарную стену, которая ведет к поляризации и политической дестабилизации общества, вернуть политике Германии здравый смысл и прагматизм, в основе которых должны лежать сугубо национальные интересы страны. Словом, вернуть то, чем славилась Восточная политика, включая построение мира и безопасности в Европе вместе с Россией, а не против нее.
Таким образом, «бессмыслицу» Вагенкнехт, перефразируя Бара, можно сформулировать следующим образом: признать статус-кво России взамен на политическую стабильность в объединенной Германии. Необходимые предпосылки, которые в свое время сопровождали Восточную политику, для этого есть: слишком далеко зашедшая конфронтация между Европой и Россией, требующая реального взгляда на происходящие процессы; разворот политики США во главе с Трампом в сторону разрядки военной напряженности с Россией; рост мирных настроений в Германии, наконец, появление оппозиционной партии, Альтернативы для Германии, способной сделать вызов устоявшейся политике. В 1960-х годах такой партией стала СДПГ во главе с Вилли Брандтом.
Гражданское правительство и Основной закон
Если опираться на закон, то идея гражданского правительства — это чистый популизм. Он обнаруживает себя уже после первого вопроса: кто будет назначать такое правительство? Ведь в Германии, согласного Основного закона, правительство формирует та партия или та коалиция, которая по итогам выборов набрала большинство голосов. Сперва, по предложению Бундестага, должен быть выбран федеральный канцлер. Федеральный президент выдвигает кандидатуру на пост федерального канцлера только в том случае, если он полагает, что большинство в Бундестаге также проголосует за этого человека. Поэтому не случайно Германию называют демократией канцлера: получив одобрение в Бундестаге, он становится главой государства.
Если какая-либо партия набирает абсолютное большинство голосов в Бундестаге, то никаких проблем не возникает: партия выбирает своего лидера. Но такое случилось лишь однажды — в 1957 году, когда на волне «экономического чуда» Людвигу Эрхарду (ХДС) совместно с ХСС удалось набрать 50,2 процента голосов избирателей. Во всех остальных случаях, чтобы выбрать канцлера, создавались коалиции.
Тут и возникают первые трудности, поскольку в ходе переговоров о формировании коалиции также обсуждается вопрос о том, кто из представителей партий займет тот или иной пост министра в правительстве. Принять решение по этому вопросу зачастую бывает сложно, и он становится предметом длительных обсуждений. Ведь каждая партия стремится получить как можно больше министерских портфелей. Естественно, ни о каких гражданских лицах вне этих партий речи не идет: любая попытка расширить круг кандидатов в министры неизбежно превратит Бундестаг в настоящий балаган. Другими словами, идея гражданского правительства рушится уже в процессе формирования правительства. (1)
Более того, везде, где есть возможность создать гражданское правительство (или правительство экспертов), такие правительства назначают президенты этих стран. Наглядный пример — Соединенные Штаты Америки, где Кабинет (правительство) назначает Президент, но кандидатуры обязательно должен одобрить Сенат (парламент). Другой пример — Россия, где Председатель Правительства (премьер-министр) также назначается президентом, но только после одобрения в Государственной думе (парламенте). В некоторых европейских странах, например, в Италии, Чехии или в Греции, практика формирования экспертных правительств используется лишь для того, чтобы вывести страну из политического кризиса. Но такие решения опять же принимают президенты этих странах — у них есть на то полномочия.
У президента Германии таких полномочий нет: его участие в формировании правительства носит чисто формальный характер. Согласно Основному закону, отправить канцлера вместе с его правительством в отставку так же трудно, как и распустить бундестаг. Об этом позаботились разработчики немецких законов после поражения во Второй мировой войне. Еженедельник «Парламент», который рекламирует себя (в силу своей строгой партийной нейтральности и сбалансированности) как уникальное явление в медийном пространстве, пишет по этому поводу: «Согласно Конституции, депутаты не имеют права самостоятельно принимать решение о роспуске бундестага. Также федеральный канцлер, как и федеральный президент, не могут сделать это в одиночку. Такую процедуру в Основной закон в1949 году заложили его отцы-основатели, опираясь на опыт Веймарской республики. Необходимо было положить конец частым повторным выборам, сменам правительств и политическим тупикам, делавших страну неуправляемой. Поэтому Основной закон допускает роспуск парламента только в том случае, если доказано, что бундестаг больше не в состоянии сформировать работоспособное правительство». (2)
Заложенные в Основном законе процедуры, связанные с роспуском парламента, сменой правительства и условиями внеочередных выборов, настолько сложные, что их принято считать уникальными — нигде в мире такого нет. Это касается и формирования правительств во всех землях Германии: в целом они повторяют принципы Основного закона. В Саксонии-Анхальт, где Союзу Сары Вагенкнехт на сентябрьских выборах удалось преодолеть пятипроцентный барьер, есть реальная возможность испытать на прочность свою идею гражданского правительства. Союз стоит перед выбором. Если он будет настаивать на своем, отказываясь от коалиции с АдГ и предлагая какого-то своего, независимого от партий кандидата на пост премьер-министра, он рискует погрузиться в политическую игру, от которой уже вряд ли оправится. Доверие избирателей будет окончательно потеряно, учитывая скандалы в Бранденбурге и Тюрингии.
Если в декабре нынешнего года Союз поддержит кандидатуру лидера партии АдГ Ульриха Зигмунда, претендующего на пост премьер-министра, то можно будет с уверенностью сказать, что здравый смысл в партии действительно восторжествовал. У нее появится возможность проверить на прочность уже всю политическую систему, которая сложилась в ФРГ после Второй мировой войны и была автоматически перенесена на объединенную Германию. Насколько она соответствует новым реалиям?
Идея гражданского правительства не исчезнет, но может получить новый импульс для дискуссии. Например, может встать вопрос, насколько президентское правление, допускающее формирование в кризисных ситуациях экспертное правительство не из числа партийных боссов, хуже немецкой модели под названием «демократия канцлера»? Есть и другие вопросы. Например, в чем причины политического кризиса в Германии? Почему некогда народные партии стремительно теряют свою популярность и вынуждены отгораживаться противопожарными стенами от политического давления слева и справа? Как долго канцлер Мерц сможет сохранять свой пост, побив все рекорды по своей непопулярности у народа? Наконец, соответствует ли вообще Основной закон, принятый в ФРГ как временная конституция, тем вызовам, которые стоять сегодня перед объединенной Германией?
Ветер перемен дует с востока
После интеграции Восточной Германии в политическую систему бывшей ФРГ обе народные партии, ХДС/ХСС и СДПГ, должны были уступить место новым политическим силам, набирающих силу прежде всего на востоке страны. Сперва это была партия Левых, созданная на базе Партии демократического социализма — наследницы правящей партии в ГДР (ее рекордный результат — 11,9 процента голосов в 2009 году). В 2013 года на политическую арену страны уверенная вступила партии АдГ. За последние десять лет АдГ удвоила долю голосов в парламенте: от 12,6 в 2017 году до 20,8 процента в 2025 году. Две партии, стоящие у руля государства все послевоенные годы, стали неуклонно терять поддержку избирателей, особенно на востоке страны. Теперь АдГ больше претендует на звание народной партии, неся в себе традицию другой, не западной Германии.
Две исторических традиций — западная и восточная — столкнулись между собой не только на политической арене, но и на культурном поле, формируя новую для немецкого народа идентичность. Спор между весси и оссии вышел далеко за рамки экономических, социальных и политических проблем: с востока страны задул ветер перемен, претендуя на новую, теперь уже мирную политическую революцию, — по примеру мирной революции 1989 года.
В этом поиске политической стабильности, которая бы соответствовала новым вызовам, «бессмыслица» Сары Вагенкнехт приобретает особое значение. Она ставит под сомнение способность нынешней политической системы Германии адекватно отвечать на стоящие перед Германией вызовы. Это показывают итоги работы двух последних правительств: вместо стабилизации государственного управления — дальнейшая радикализация, поляризация и дестабилизация общества. Идея гражданского правительства, как и борьба против различного рода стен, — это всего лишь повод для того, чтобы обозначить главную проблему: политическая система Германии находится в кризисе, вызванного объединением страны. Настало время вспомнить о том, что завещали создатели Основного закона: после объединения Германии вернуться к созданию единой конституции страны.
На этом фоне особую роль приобретает фактор «России» — как часть революционного ветра перемен, который дует с востока. Партия АдГ, как и Союз Сары Вагенкнехт, выступают за смену курса в войне на Украине, за установление нормальных отношений с Россией, за дипломатию, за возврат тесных экономических отношений, что в целом соответствует интересам обеих стран и дают их народам реальную перспективу для процветания в наше турбулентное время.
Первый шаг в этом направлении уже сделан: 15 октября, благодаря совместному большинству, партии АдГ и Союз Сары Вагенкнехт на внеочередном заседании приняли заявление под названием «Мирные переговоры вместо расширения войны в Украине». В нем они призывают к прекращению огня и проведению мирных переговоров с Россией. Поставки оружия в Украину должны быть приостановлены, а финансовая помощь — прекращена, если она выходит за рамки гуманитарной поддержки. Кроме того, экономические санкции против России должны быть немедленно сняты. (3)
Естественно, любое заявление — это еще не закон. Сможет ли оно изменить курс правительства — это большой вопрос. Тем не менее в нем заложен большой потенциал для критического взгляда на воинствующую политику нынешнего руководства: насколько она соответствует интересам Германии? Что от нее еще можно ожидать?
1. https://www.bpb.de/kurz-knapp/lexika/das-junge-politik-lexikon/321031/regierungsbildung/
2. https://www.das-parlament.de/inland/bundestag/wann-der-bundestag-aufgeloest-werden-kann
