Все попытки старых партий загнать АдГ в правый угол и отгородиться от нее противопожарной стеной терпят крах. Они не учли самого главного: против ветра революционных перемен, который дует с востока Германии, не устоит никакая стена.
В 2015 году, после знаменитого лозунга Ангелы Меркель «Мы преодолеем это», ветер перемен надул паруса движения ПЕГИДА. Родиной мирных демонстраций европейских патриотов против исламизации Запада стал Дрезден, но волна протеста прокатилась по всей Германии, выйдя далеко за рамки проблем миграции. Под прицел недовольства попала вся политика Германии, так и не сумевшая после ее объединения сделать немецкий народ единым. Восточные немцы до сих пор остаются в глазах политических оракулов с запада плохо воспитанными, а теперь еще и неблагодарным пасынками.
Партия АдГ, в отличие от всех других партий, уловила этот дух перемен и взяла на вооружение основные лозунги движения ПЕГИДА. Теперь ветер перемен раздувает паруса партии АдГ, неся с собой перемены, сопоставимые по своему масштабу с мирной революцией 1989 года. А это больше, чем все споры о том, какую тактику при формировании нового правительства в Саксонии-Анхальт должна избрать партия АдГ. Речь идет о революции, естественно, мирной, поэтому все партии, включая АдГ, будут жестко проверяться на соответствие духу перемен. Главный вопрос — о каких переменах идет речь?
Выборы в 2024 году в трех землях на востоке Германии дали четко понять, за что готовы голосовать избиратели. Осенние выборы в нынешнем году лишь усилили этот выбор. У него есть свои приоритеты. (Подробнее: В Саксонии зреет революция)
Фактор «Россия» в предвыборной гонке
Призыв к мирным переговорам с Россией стал для политиков своего рода пригласительным билетом на выборы в восточной Германии. И наоборот, те партии и политики, которые призывают к стратегическому поражению России, теряют шанс на успех. Так было в 2024 году, точно такую же картину мы наблюдаем сегодня. В списке победителей на последних выборах— вновь партия Альтернатива для Германии. Даже Союз Сары Вагенкнехт сумел преодолеть пятипроцентный барьер, несмотря на потерю подаренного ему в 2024 году доверия. В списке проигравших — ХДС и СДПГ, взявших открытый курс на эскалацию конфликта с Россией.
Если канцлер Германии Олаф Шольц (СДПГ) в 2024 году вынужден был лавировать между официальной установкой правительства на военную поддержку Украины и недовольством этой политикой со стороны избирателей, желая остаться в истории как канцлер мира, то канцлер Фридрих Мерц (ХДС) не скрывает своего враждебного отношения к Москве. Вся политика Германии, внутренняя и внешняя, подчинена этой главной цели — нанести России стратегическое поражение. Собственно, это и есть его миссия как идейного сторонника воинствующего и русофобского трансатлантиста. Только так можно объяснить его действия на посту канцлера. (Подробнее: Миссия канцлера Мерца: что стоит за ней?)
С 2022 года явным сторонником эскалации конфликта с Россией стал и шеф социал-демократов Ларс Клингбайль, заявив, что безопасность и стабильность в Европе надо строить не с Россией, а против нее. Получив пост заместителя канцлера и министра финансов в новом правительстве, он втянул всю партию в воинствующую политику нынешней ХДС. Лучшие традиции СДПГ, символом которых в свое время стала Восточная политика, были похоронены. (Подробнее: Европейская стратегия безопасности: с Россией или против России?)
Пришло время обеим партиям платить по счетам.
ХДС перед выбором: за перемены или за партийную дисциплину?
В 2024 году уникальный шанс наладить совместную работу с АдГ и с Союзом Сары Вагенкнехт был у Михаила Кречмера (ХДС), нынешнего премьер министра Саксонии. Именно в Саксонии разгоралась главная борьбы за будущее Германии. Во-первых, дух саксонской весны под названием СЕКСИТ уже давно веет по горам и долинам этой земли, которая всегда стремилась к свободе и независимости. Во-вторых, после движения ПЕГИДА Саксония стала признанным оплотом протестных движений. В-третьих, за время активной политической активности в Саксонии партия АдГ сформировала достаточно опытную команду последователей, которая добилась явного успеха на коммунальных выборах. В-четвертых, конфликт на Украине — в силу традиционных связей между Дрезденом и Москвой — ускорил политическое брожение в Саксонии, в результате чего вопрос войны и мира стал одной из главных тем политического выбора избирателей. Их выбором стал лозунг: «Дипломаты, а не гранаты!»
Наконец, представление о Саксонии как о «Долине недоумков», в силу того, что до объединения Германии сюда по техническим причинам не доходило западное вещание, давно изжило себя. Благодаря активной просветительской деятельности АдГ, прежде всего через интернет, а также благодаря организаторам движения ПЕГИДА (каждая встреча по понедельникам сопровождалась дебатами) саксонцы далеко шагнули в своем политическом образовании.
Саксонского премьер министра Михаила Кречмера нельзя назвать ярым поборником конфронтации с Россией: об этом свидетельствует вся его предыдущая политическая деятельность. Он не раз выступал за нормализацию отношений с Россией, за что подвергался резкой критики. Он также не раз заявлял, что война на Украине — это «не наша война». В 2024 году, если бы ХДС под его руководством объединилась с АдГ, у него, как у политика, был огромный шанс сделать Саксонию центром грандиозных политических перемен в Германии. Но ни Кречмер, ни саксонская фракция ХДС не использовали этот исторический шанс: партийная дисциплина заглушило желание услышать «голос народа». В результате созданная с СДПГ коалиция меньшинства сделала правительство Саксонии копией большой коалиции ХДС и СДПГ во главе с воинствующим канцлером Фридрихом Мерцем — без каких-либо гарантий на успех в будущем.
После выборов в Саксонии-Анхальт аналогичный шанс появился у земельной фракции ХДС. Партии АдГ, чтобы сформировать правительство большинства, не хватает всего трех голосов. Кто-нибудь из 15 депутатов от фракции ХДС мог бы нарушить партийную дисциплину и подержать АдГ. Еще более грандиозной могла бы стать акция всей фракции, если бы она, перепрыгнув противопожарную стену, заключила коалицию с АдГ. Необходимые предпосылки для этого есть: в рядах христианских демократов уже давно ведутся разговоры о необходимости снести противопожарную стену. Но наберутся ли они такой смелости при Мерце, который готов выгнать из партии любого, кто будет сотрудничать с АдГ, — большой вопрос. Это и понятно: как можно вообще договариваться с партией мира, если ты готовишься к войне с Россией?
Так что сегодня, как и в 2024 году, ХДС стоит перед выбором: за перемены или за партийную дисциплину?
Кризис представительства
После объединения произошла тотальная замена элиты ГДР рекрутами из Западной Германии, которую Дирк Ошманн в своей нашумевшей книге «Восток: западногерманское изобретение» (2023) описывает как политическую, идеологическую, культурную, информационную и научную оккупацию Восточной Германии. Следствием этому стало то, что восточные немцы до сих пор лишены адекватного представительства в высших эшелонах политической власти. Ошманн исходит из тезиса, который, как он считает, во многом объясняет причины конфликта между Востоком и Западом Германии: никакого объединения на самом деле и не было. ФРГ просто-напросто колонизировала ГДР, сохранив свою конституцию, свой гимн, свой флаг, свое понимание демократии, доставшейся западным немцам в наследство от американцев. При этом он делает очевидный вывод: восточным немцам пора освобождаться от западногерманского колониального ига.
Конечно, можно понять стремление западных политиков — после падения Берлинской стены — как можно быстрее в Восточной Германии наладить новую жизнь. Но зачем было искоренять все, что связано с ГДР, включая кадровый состав? Ведь всем хорошо известно, что игнорирование местного опыта и знаний лишь ухудшает ситуацию. Примером может служить Польша. Ошманн цитирует Юстину Шульц, директора польского института Zachodni, которая пишет о событиях в Польше после 1989 года: «Неолиберальная модель развития предполагает, что западные идеи и решения, представленные как безальтернативные, должны быть импортированы. Местные знания и опыт, с другой стороны, оттеснены на второй план. Девальвация правящего класса коренного населения в пользу международной технократической элиты неизбежно приводит к иерархическим и патерналистским отношениям по принципу учитель-ученик, что скорее усугубляет, чем смягчает дисбаланс». (1)
В кадровую политику по отношению к восточным немцем вмешалась еще и идеологическая борьба: либеральный Запад должен был утвердить свою окончательную победу над коммунистическим Востоком. Поэтому после воссоединения Германии все просоветские кадры ГДР должны были быть заменены на прозападные, просоветское искусство похоронено, а история переписана. Те кадры из восточных земель, которых допустили до управления в высших эшелонах власти, должны были публично присягнуть на верность Западной Германии, как это сделали, например, бывшие Канцлер Ангела Меркель и бывший президент Йоахим Гаук. Ошманн пишет: «Йоахим Гаук выбрал самый простой путь максимального дистанцирования, навесив на Восток ярлык «Темной Германии», оказав ей тем самым медвежью услугу. (…) Ангела Меркель, напротив, поступила иначе, умолчав о своем восточногерманском происхождении. Видимо, этого было вполне достаточно, чтобы в кругах ХСС ее пренебрежительно называли «блуждающей перепелкой»». (2)
Но сила давления равна силе сопротивления. В случае с Восточной Германией речь идет о борьбе восточных немцев за политическую, социальную, медийную и культурную независимость. Ошманн считает, что главное в этой борьбе — завоевание публичной сферы. Он пишет: «Восток, не имевший и не имеющий доступа к публичной сфере, должен наконец-то получить ее. Это можно сделать разными способами, например, на улице, потому что другие публичные формы коммуникации недоступны или неэффективны. Под публичной сферой, естественно, подразумевается вся немецкая публичная сфера». (3)
Борьба находится в полном разгаре. Многочисленные уличные протесты — это лишь внешние признаки сопротивления. Восточные немцы уверенно занимают свою информационную нишу в социальных сетях. Появилось даже свое издательство, выпускающее свою «Восточногерманскую газету». Но настоящая борьба разгорается там, где у восточных немцев есть шанс сказать свое собственное слово, не взирая на то, что думает по этому поводу официальная политика. Речь идет о выборах, прежде всего о коммунальных выборах. Лишенные возможности соразмерно представлять себя в высших эшелонах власти, восточные немцы все активнее берут власть в свои руки на местах. Следующий шаг — соразмерное представительство в Земельных парламентах, и не важно, в составе какой партии. Конечная цель — равноправное представительство в высших эшелонах власти, прежде всего в бундестаге. То, что на этом пути восточные немцы опираются прежде всего на партию АдГ, не должно удивлять: АдГ ближе им по духу, если иметь в виду дух перемен. Итоги последних выборов — наглядное свидетельство того, что их усилия за последние два года не прошли даром.
Все это можно назвать революцией снизу, исходя из знаменитого определения Владимира Ленина революционной ситуации: низы не хотят, а верху не могут управлять по старому.
Кризис демократии
Нет представительства — нет демократии. В этом Ошманн видит одну из главных причин кризиса немецкой демократии. Он пишет: «Представительная демократия, в которой люди не чувствуют себя адекватно представленными, сталкивается не только с какой-то одной проблемой. По сути, это вообще не представительная демократия или только демократия немногих для самих себя». При этом Ошманн находит веские аргументы для того, чтобы объяснить, почему восточные немцы меньше, чем западные немцы, доверяют той демократии, в которой они сегодня живут. И дело даже не в том, что у них свое представление о демократии, выработанное жизненным опытом, и даже не в том, что у них особое отношение к институтам власти, основанного на опыте жизни в ГДР.
Ошманн находит достаточно оснований для «легитимного скепсиса» в том, как ведут себя современные политики. Он пишет: «А какое еще впечатление может производить на вас эта демократия, если иметь в виду целый ряд политиков высшего ранга, которые с особым рвением заботятся о своем позитивном образе, но во многих случаях демонстрируют явно негативное поведение, которое никак не поддается расследованию?» Список негативных поступков, предоставленный Ошманном, велик, как и список политиков, которые в них замешаны: от Кристиана Вульфа до Анналены Баербок и Урсулы фон дер Ляйен. (4)
За два последних года этот список значительно пополнился. Возглавил его, безусловно, канцлер Мерц, популярность которого в Германии неуклонно падает. Лихорадочный поиск нового лидера в рядах ХДС, который, по всем расчетам, в скором времени должен заменить Мерца, лишь усиливает «легитимный скепсис» избирателей к политикам высшего ранга. Другими словами, немецкая демократия поражена в самой ее основе, ставя вопрос о том, можно ли ее вообще называть представительной. Не случайно дискуссии о демократии буквально заполонили медийное пространство. Главная причина такого к ней внимания — итоги голосования в восточных землях и в целом уверенный рост популярности партии АдГ по всей Германии. На взгляд политиков высшего ранга — именно отсюда исходит угроза немецкой демократии. Ее необходимо защищать, вплоть до запрета АдГ.
Попытка обвинить восточных немцев том, что именно они виноваты в кризисе демократии, например, выбирая партию АдГ, возмущает Ошманна. Он пишет: «Обвинять Восток во «враждебности к демократии», исходя из этих предпосылок, не только цинично, но и повторяет сложившуюся веками модель господства и формирования дискурса, с помощью которой западный колониализм разных мастей пытается оправдать свою гегемонию». (5)
Впрочем, реакция правящей элиты на итоги голосований Ошманна не удивляет. Он пишет: «Когда Восток получает реальный шанс на демократическое самоопределение на выборах раз в четыре или пять лет, СМИ и правящая элита начинают кричать. Обычно Восток интересует ее не больше, чем обратная сторона Луны, но когда дело доходит до выборов, ее каждый раз начинает бить крупная дрожь. ARD и ZDF, Zeit, SPIEGEL, FAZ, Tagesspiegel, Süddeutsche Zeitung и другие ведущие СМИ заранее начинают нагнетать бесконечный страх, а потом красноречиво рассказывают об ужасе, как будто монгольские армии стоят уже у ворот Европы». (6)
Так было в 2024 году, накануне выборов в трех землях на востоке Германии. Так происходит и сегодня, но только с еще большей интенсивностью. Примером тому может служить высказывание канцлера Мерца о том, что под термином «ремиграция» партия АдГ намеревается проводить «этническую чистку» по признаку происхождения и цвета кожи. Осенние выборы еще не закончились, нет еще новых правительств, но нагнетание страха в полном разгаре
Еще одно доказательство того, что ветер революционных перемен в Германии не утихает, а наоборот, еще больше крепчает.
1. Dirk Oschmann, Der Osten: eine westdeutsche Erfindung, Ullstein Buchverlage GmbH, Berlin 2023, 10. Auflage, S. 107-108.
2. Ebenda, S. 184-185.
3. Ebenda, S. 180-181.
4. Ebenda, S. 96-97.
5. Ebenda, S. 95.
6. Ebenda, S. 101.
