Согласно Шмитту, впервые дилемма между изоляцией и интервенцией в американской политике стала явной после Гражданской войны 1861-65 годов, когда Соединенные Штаты Америки «вернули себе былое чувство превосходства над великими европейскими державами». Изоляция американского континента от старой Европы сопровождалась интенсивной интервенцией в прилегающие регионы. Второй раз эта «неразрешимая дилемма проявила себя в политике одновременного присутствия и отсутствия» Америки в Европе с 1890 по 1939 год, то есть в период разрушения существовавшего миропорядка в рамках Jus Publicum Europaeum, во многом «определив судьбу Женевской лиги». Во время Первой мировой войны 1914-1918 годов эта дилемма двигала политику американского президента Вудро Вильсона, «оказавшегося между двумя крайностями — самоизоляцией и вмешательством в дела мира», «пока политика Америки не перешла окончательно на сторону интервенционизма». (1)
Естественно, колебания американской политики в ту или иную сторону можно проследить на конкретных примерах, например, анализируя хронику принятия важных исторических решений правительством США. Внизу — одна из таких попыток.
С 1801 по 1809 год: изоляционизм Томаса Джефферсона
Томас Джефферсон был одним из отцов-основателей Соединенных Штатов и основным автором Декларации независимости. Он следовал традициям эпохи Просвещения, что и сформировало его идеологическую модель: США должны действовать — благодаря внутреннему совершенству и моральному превосходству — как «маяк свободы», а не нести свои идеалы миру посредством войн. Он был борцом за свободу вероисповедания, демократию и права человека, его жажда знаний проявила себя в формировании своей собственной библиотеки, насчитывающей более 6500 томов. Кроме того, Джефферсон проявил себя как архитектор, стал пионер американской археологии и инициатор виноградарства по европейскому образцу.
Будучи третьим президентом США (1801-1809), он проводил политику, заложившую основу американского изоляционизма. Главным принципом его внешней политики было невмешательство в иностранные конфликты. Это означает: «Торговля со всеми нациями, союз ни с кем». Он стремился защитить молодую американскую республику от втягивания в конфликты и войны в Старом Свете посредством экономической независимости и внутриполитической стабильности. Под его руководством территориальная экспансия США осуществлялась не военным путем, а посредством сделки: в 1803 году США приобрели у Франции территорию Луизианы за 15 миллионов долларов, получив таким образом огромную территорию (около 2,1 миллиона квадратных километров), в результате чего размеры молодой республики увеличились более чем в два раза.
Джефферсон сосредоточился на укреплении Соединенных Штатов и считал, что мир и свобода Американской республики лучше всего гарантируются экономикой, основанной на сельском хозяйстве. Его идеал Америки — это нация свободных, независимых фермеров. Он также был сторонником свободной торговли и активным защитником прав отдельных штатов. Он был ярым противником централизованной власти, финансовых элит и создания Национального банка США. Он видел в них смертельную угрозу для американской демократии и личной свободы граждан. Он опасался, что контроль над валютой и денежной массой в руках узкого круга элит приведет к постепенной экспроприации и лишению народа власти.
Однако его приверженность сельскому хозяйству, свободной торговле и федерализму вступила в противоборство со стороны политиков с севера США, ориентированных на промышленное развитие страны. Инициатором этого вектора развития Америки стал другой основатель Соединенных Штатов — министр финансов в первом правительстве США Александр Гамильтон. Он выступал за создание сильного централизованного государства, активное государственное стимулирование экономики, торговли и национальной промышленности, а также интеграцию в либеральный мировой экономический порядок в целях содействия развитию американских предприятий.
Таким образом, уже в самом начале своей истории США в лице их создателей — Джефферсона и Гамильтона — столкнулись с двумя представлениями об американской мечте. Идеал Джефферсона — это самодостаточная аграрная Америка свободных фермеров, своего рода прототип нравственного и процветающего общества, где торжествуют демократия, веротерпимость и местное самоуправление. Идеал Гамильтона — централизованное и экономически сильное государство с развитой промышленностью и банковским сектором, сильной армией и флотом. Будущее Америки он видел как мировую индустриальную и финансовую державу. Другими словами, изоляционизм Джефферсона натолкнулся на интернационализм Гамильтона, положив начало диалектической конфронтации между изоляцией и интервенцией в американской политике.
1823 год: принцип изоляционизма в Доктрине Монро
Согласно доктрине Монро, принцип внешней политики США гласит: США рассматривают американский континент как свою сферу влияния, объявив Западное полушарие закрытым для новых колониальных захватов со стороны европейских держав. В то же время США обязываются не вмешиваться в европейские конфликты. В основе такой политики под лозунгом «Америка для Американцев» лежал все тот же принцип невмешательства, но касался он лишь отношений с европейскими странами. На территорию обеих американских континентов он не распространялся, открывая тем самым дорогу для вмешательства США во внутренние дела государств Центральной и Южной Америки.
1829–1837 годы: от идеалов Джефферсона к их реализации президентом Эндрю Джексоном
Седьмой президент США Эндрю Джексон (1829–1837) провозгласил Джефферсона своим кумиром. Его правление обозначило важнейший поворот в истории США. Во-первых, он был первым президентом США, который не принадлежал элите Восточного побережья. Он выиграл выборы, обращаясь напрямую к широким массам белого электората, и считал себя президентом народа. За время его пребывания у власти во многих штатах США было отменено пассивное избирательное право, в результате чего право голоса получило большинство белых мужчин, независимо от их дохода. Таким образом, идеал Джефферсона о нации свободных, независимых фермеров получил импульс для своего воплощения.
Во-вторых, Джексон вел ожесточенную борьбу с могущественным Центральным банком США (Вторым банком Соединенных Штатов), который он считал инструментом элиты и угрозой свободе простых граждан. Он лишил его государственного финансирования, тем самым положив конец его существованию и став первым президентом, который на практике попытался бороться с всесильной финансовой элитой. Джефферсон был бы им доволен.
В-третьих, Джексон, как и Джефферсон, придерживался принципа невмешательства в дела других государств, полностью сосредоточившись на укреплении Соединенных Штатов. Например, он лишь в начале марта 1837 года, незадолго до окончания своего правления, подтвердил признание Техаса суверенным государство, который в 1836 году получил независимость от Мексики (при условии, что Техас не станет частью Соединенных Штатов). И лишь по окончании своего срока правления он стал выступать за присоединение Техаса к Соединенным Штатам.
Но прежде чем иметь возможность на практике реализовать идеи своего кумира, Джексон должен был принять активное участие в создании новой партии, получившей название «Демократическая партия». Он ввел «Систему распределения постов» (Spoils-System), согласно которой после смены правительства на государственные должности назначаются не специалисты, а заслужившие доверие сторонники партии. Он значительно расширил полномочия исполнительной власти, например, использовал свое право вето как президент гораздо чаще, чем все его предшественники вместе взятые. За это политические противники прозвали его «королем Эндрю I». Наконец, чтобы получить поддержку своих главных избирателей, белых фермеров, Джексон активно продвигал насильственное изгнание коренного населения из плодородных лесных районов юго-востока США в бесплодные земли на территории современного штата Оклахома. Это привело к принудительному переселению многих индийских племен и стоило жизни тысячам индейцам на так называемой «Тропе слёз».
Тем не менее в истории США оба президента, Джефферсон и Джексон, оставили след не только как представители изоляционизма, но и как важные строители американской демократии, получивших название «джефферсоновской» и «джексонской» демократий.
1845 год: «Предопределение судьбы» как оправдание политики экспансии
2 декабря 1845 года президент США Полк объявил Конгрессу, что доктрина Монро должна последовательно осуществляться и что США будут активно расширять свою сферу влияния на Западе. 29 декабря 1845 года Соединенные Штаты аннексировали Республику Техас, провозгласив ее 28-м штатом США. 13 мая 1846 года, после нескольких столкновений в приграничной зоне, США официально объявили войну Мексике. Это был первый случай в истории США, когда пушки вытеснили американский доллар как способ экспансии, расчистив дорогу для военных интервенции в зоне своего влияния — в Западном полушарии.
Но войне с Мексикой предшествовало другое, более важное событие: публикация в 1845 году в нью-йоркском журнале статьи, где впервые была сформулирована идея «Предопределения судьбы» (Manifest Destiny). Эта идея опиралась на широко распространено мнение, что идеалы свободы и американской нации следует нести в другие страны. Многие утверждали, что распространение США на весь североамериканский континент является божественной миссией, что служило моральным обоснованием для изгнания коренного населения и ведения войны против Мексики. Правительство США сознательно разжигало в народе чувство божественной избранности.
Впрочем, идею «Предопределения судьбы» поддерживали далеко не все видные американские деятели, включая Авраама Линкольна. Представители партии Вигов видели моральную миссию Америки не в том, чтобы воевать, а в том, чтобы быть образцом демократии. Тем не менее идея исключительной американской миссии глубоко укоренилась в политической культуре США и до сих пор служит оправданием для интервенционистской политики.
1989 год: «Бремя белого человека» как оправдание колониального вмешательства в мировые дела
В конце XIX века Северная Америка, являясь бывшей британской колонией, сама превратилась в колониальную державу. Поворотным пунктом в переходе США от политики изоляции к мировой интервенции принято считать филиппино-американскую войну (1899–1902). Немалую роль в этом сыграла знаменитая доктрина «Бремя белого человека» Редьярда Киплинга. Сьюзан Арнд в книге «Расизм» (2012) рассказывает, насколько тесной была связь между американской политикой и колониальной идеологией Киплинга. По словам Арнд, в феврале 1899 года автор Книги джунглей Редьярд Киплинг написал стихотворение под названием «Бремя белого человека: Соединенные Штаты и Филиппинские острова». Он отправил его Теодору Рузвельту, вице-президенту в 1900 году и президенту США с 1901 по 1909 год. Литературно завуалированное послание заключалось в том, что США теперь должны нести «бремя» империи. При этом публикация стихотворения совпала с началом войны США против Филиппин. Рузвельт отправил стихотворение своему другу, сенатору Генри Кэботу Лоджу, с комментарием, что оно «довольно бедное с поэтической точки зрения, но правильно отражает вопрос экспансии». (2)
«Бремя белого человека» означало необходимость «спасать» мир колониальными методами. Для этого колонизаторам нужен соответствующий анти типаж: «нецивилизованный и примитивный» житель колонии. По сути речь шла о том, чтобы возвести динамику социального развития Европы в норму, а все колонизированные общества поместить в зал ожидания истории, навсегда обрекая их быть прошлым Европы. Колонизированному человеку приписывалась «квинтэссенция зла» и отсутствие какой-либо морали и ценностей. Поэтому, согласно Киплингу, колонизация со стороны колонизаторов является не удовольствием, а бременем. (3)
Таким образом, колониальные преступления можно морально оправдать. У «других» нет истории, а значит, и будущего. Белый мир взял на себя бремя с этим покончить — эффективная стратегия для ликвидации существующих зверств. При этом не остается никаких сомнений в том, считает Арнд, что движущей силой колониализма и империализма является не желание принести в мир добро, а исключительно стремление обогатиться за счет богатств колоний: от каучука до слоновой кости, от золота до алмазов, от земли до рабочей силы. (4)
Если идея «Предопределения судьбы» касалась только Америки, то «Бремя белого человека» распространялось уже на весь земной шар.
1901–1909 годы: первая фаза мировой экспансии при Теодоре Рузвельте в результате войны на Филиппинах
В начале XX века при президенте Теодоре Рузвельте (1901–1909) в политике США произошли принципиальные изменения. Во-первых, изменилось внешнеполитическое значение доктрины Монро: если до этого она была направлена на недопущение вмешательства европейских государств, то теперь США сами присвоили себе право вмешиваться в дела государств на обоих американских континентах, если, по их мнению, там возникала угроза безопасности для местного населения или угроза их собственной безопасности.
Такое расширение доктрины Монро получило собственное название: «Дополнение Рузвельта». 6 декабря 1904 года Рузвельт выступил перед Конгрессом США, сказав: «Хроническое неправомерное поведение (…) в Америке, как и в других местах, может в конечном итоге потребовать вмешательства цивилизованной нации, а в Западном полушарии, соблюдая доктрину Монро, Соединенные Штаты могут быть вынуждены — в вопиющих случаях неправомерного поведения или бессилия, пусть и неохотно, — применить международную полицейскую силу». Этому предшествовала поддержка США отделения Панамы от Колумбии, а также участие США в разрешении кризиса в Венесуэле в 1902–1903 годах. В последующие годы «дополнение Рузвельта» служило США оправданием для многочисленных «банановых войн» в Центральной и Южной Америке, направленных на обеспечение торговых интересов американских компаний. Так, США несколько раз вмешивались в дела Кубы, Доминиканской Республики, Гаити, Никарагуа, Мексики и Гондураса. (5)
Во-вторых, война в Филиппинах (1899-1902) вывела экспансию США далеко за пределы Америки. Война началась как военные действия против Испании под предлогом помощи восставшим за независимость филиппинцам, а закончилась колониальной войной против филиппинских повстанцев со всеми атрибутами колониальной войны. В результате войны погибло от 200 000 до 1 миллиона филиппинцев, в основном от холеры; чисто военные потери были значительно ниже и составили около 16 000 человек. В некоторых научных кругах эта война рассматривается как геноцид. Филиппины, за исключением периода японской оккупации во время Второй мировой войны, оставались до 1946 года фактически колонией США и своего рода перевалочной базой для торговли с Китаем.
1914-1917 годы: первый шаг от изоляции к политике мировой интервенции
В начале Первой мировой войны Соединенные Штаты сначала объявили о своем нейтралитете, следуя принципам доктрины Монро, но в апреле 1917-го года все же вынуждены были вступить в войну. Причиной присоединиться к Атланте послужила прежде всего агрессивная тактика ведения войны со стороны Германии, которая объявила неограниченную подводную войну. Гибель американских граждан, в том числе при потоплении лайнеров «Лузитания» в 1915 году и «Арабия» в 1916 году, вызвала волну возмущения в американском обществе. Масло в огонь подлила перехваченная британской разведкой «телеграмма Циммермана», где Германия предлагала Мексике вступить в войну против Америки, если та присоединится к конфликту. В качестве «вознаграждения» Берлин обещал помочь Мексике вернуть утраченные территории (Техас, Нью-Мексико и Аризону).
Но главная причина вступления в войну, судя по всему, касалась экономических интересов. Война превратила США из должника в главного кредитора Европы. Американские банки и корпорации выдали странам Антанты огромные кредиты и наладили массовые поставки вооружения и продовольствия. Поражение Антанты означало бы для США потерю многомиллиардных вложений.
Конечно, можно говорить о геополитических амбициях США, идейным вдохновителем которых был Президент США Вудро Вильсон. Но Первая мировая война еще не сделала Америку мировой державой со всеми вытекающими отсюда последствиями. Период между двумя мировыми войнами можно считать лишь подготовительным периодом для перехода от политики нейтралитета (изоляции) к активному участию в мировых делах (интервенции), закрепленных в пакте Келлога (1928), доктрины Стимсона (1932) и Панамской декларации (1939). Тем не менее идеологическая платформа для мировой интервенции была уже подготовлена: американская миссия по построению зоны закона, мира и свободы должна была перешагнуть красные линия доктрины Монро и охватить весь земной шар.
1941-1945 годы: окончательное прощание с изоляционизмом
Перед началом Второй мировой войны в американском обществе еще царили сильные изоляционистские настроения. В период с 1935 по 1939 год конгресс США принял серию «Законов о нейтралитете» (Neutrality Acts), чтобы уберечь страну от вовлечения в новые глобальные конфликты. В частности, было введено эмбарго на поставки оружия, боеприпасов и военной техники всем странам, участвующим в вооруженном конфликте. Поэтому Франклину Рузвельту, который в 1940 году был избран на третий президентский срок, в предвыборных речах приходилось, например, заверять американцев: «Ваши сыновья никогда не будут посланы для участия в иностранных войнах». (6)
Но военная угроза со стороны европейского континента, а потом и со стороны Японии, только нарастала, отгородиться от нее было уже невозможно. Поэтому США, официально заявив о нейтралитете 3 сентября 1939 года, то есть сразу после нападения Германии на Польшу, уже через несколько месяцев отошли от политики нейтралитета. В ноябре 1939 года Конгресс США разрешил продажу вооружений воюющим странам, приняв закон о нейтралитете с принципом «Cash and Carry» («плати и забирай»). Позже, 11 марта 1941 года, Конгресс утвердил знаменитый Закон о ленд-лизе, который позволил передавать оружие, технику и сырье взаймы или в аренду странам, чья оборона была важна для США. А в октябре 1941 года программа этого Закона была расширена на Советский Союз.
Более того, США стали активно готовиться к войне. 26 мая 1940 года Рузвельт выступил с одним из своих знаменитых радиообращений к американскому народу, в котором он призвал к массовому перевооружению ввиду разрушительного немецкого наступления в Западной Европе, предостерегая изоляционистскую общественность США от ложного чувства безопасности. Он подчеркнул, что технологический прогресс в ведении войны сделал океаны непригодными в качестве естественного защитного щита для США. Он попросил Конгресс США выделить почти 900 миллионов долларов на беспрецедентное расширение и модернизацию вооруженных сил, включая строительство тысяч самолетов, и призвал гражданскую оборонную промышленность значительно увеличить производство.
14 сентября 1940 года Конгресс США утвердил Закон «О выборочной подготовке и службе», хотя США еще не принимали непосредственного участия в войне. Учитывая угрожающую обстановку на Дальнем Востоке, правительство США усилило меры по расширению баз на Тихом океане, в частности на островах Гуам, Мидуэй, Самоа. И т. д. Официально США вступили во Вторую мировую войну 7 декабря 1941 года, после нападения Японии на Перл-Харбор. Но это уже был акт окончательного перехода политики изоляции к политике глобальной интервенции. Необходимая политическая и экономическая база для такого перехода была уже подготовлена. С осени 1939 года до осени 1943 года промышленное производство Соединённых Штатов выросло почти в 2,5 раза. Валовый национальный продукт США вырос с 90 млрд долларов в 1940 году до 200 млрд долларов в 1944 году. В геополитическом плане по итогам Второй мировой войны США, не без участия СССР, окончательно закрепили за собой статус мировой сверхдержавы. Американское общество еще больше укрепилось в своей особой божественной миссии.
1945–1953: от доктрины Монро к доктрине глобальной интервенции Трумэна
После доктрины Гарри Трумэна, провозглашенная им 12 марта 1947, политика глобальной интервенции получила идеологическую основу: сдерживание коммунизма. Это был не просто отказ от традиционного изоляционизма и принципа невмешательства в дела других государств, заложенные в доктрине Монро: США провозгласили курс на открытое вмешательство и оказание масштабной военной и финансовой помощи для предотвращения распространения влияния СССР. Был создан блок НАТО, призванный в рамках трансатлантического единства объединить весь Запад в его «крестовом» походе против своего идеологического противника — большевистского Востока.
Казалось бы, изоляционизм в политике США был окончательно похоронен. Но не тут-то было: он напоминает о себе всякий раз, когда политика глобальной интервенции дает сбои — слишком уж глубокий след он оставил в истории США. Причем, можно отметить особую закономерность проявления диалектического конфликта между американской политикой изоляции и глобальной интервенции: чем интенсивнее интервенция, тем выше склонность правительства США проводить социальные реформы. Чем дольше очередная военная операция и выше число жертв, тем сильнее склонность американского общества вернуться к своим идейным корням, то есть к изоляционизму.
И здесь тоже есть своя логика. По сути, изоляционизм означает, что внутренняя политика имеет приоритет над внешней политикой. Как раз то, что отличало политику традиционных представителей политики изоляции, например, президентов Томаса Джефферсона и Эндрю Джексона. Но что это может означать в условиях, когда политика глобальной интервенции стала узаконенной, глобальной, постоянной? Только то, что стране необходима более выраженная внутренняя политика, основанная на традициях и социальных реформах. Она необходима, чтобы не нарушать диалектику развития США, разрываемой между политикой изоляции и интервенции. Условно такую политику можно назвать постизоляционизмом: нечто похожим на изоляционизм в условиях политики глобальной интервенции.
Кстати, первый пример такой политики показал сам Трумэн. Она вошла в историю США под названием «Справедливый курс» (Fair Deal).
1963–1969: Постизоляционизм Линдона Б. Джонсона
В 1960-е годы активная внутренняя политика получила новый импульс, когда президент-демократ Линдон Б. Джонсон (1963–1969) под влиянием продолжавшейся войны во Вьетнаме продвигал комплексную программу внутренних реформ (Great Society). Он стремился коренным образом преобразовать американское общество путем укрепления государства всеобщего благоденствия. Закон о гражданских правах 1964 года (Voting Rights Act) и Закон о праве голоса 1965 года (Voting Rights Act) положили конец расовой сегрегации и обеспечили право голоса для афроамериканцев. Программа «Head Start» открыла возможности для получения образования для детей дошкольного возраста из малообеспеченных семей. К этому добавилось введение программ Medicare (медицинское страхование для пожилых людей) и Medicaid (помощь семьям с низким доходом).
Все это происходило на фоне массовых протестов, антивоенных демонстраций и забастовок в университетах. Певцы, музыканты и художники высказывали критические мнения, песня Джона Леннона «Give Peace a Chance» стала гимном протестного движения. Сопротивление войне еще более усилилось с середины 1960-х годов, когда увеличилось число жертв среди американских военных и до общественности дошли сообщения об использовании американской армией химического оружия и массовых убийствах мирных жителей Вьетнама.
Если вначале многие американцы поддерживали «теорию домино», согласно которой вмешательство было необходимо для предотвращения распространения коммунизма, то к концу 1960-х годов отношение американцев к войне изменилось. В 1973 году, в результате отсутствия военных успехов и постоянного давления со стороны общественности, правительство вынуждено было прекратить войну и вывести войска из Вьетнама. В целом за годы войны погибло почти 60 000 американских солдат. Война оставила после себя так называемый «Вьетнамский синдром», выражением которого стали антиинтервенционистские настроения. Возросшее стремление американского народа к неучастию своей страны в военных действиях за рубежом нередко стало сопровождаться требованием исключить войну из арсенала средств национальной политики правительства как метода решения внешнеполитических кризисов.
1981-1989: Постизоляционизм Рональда Рейгана
Агрессивная внешняя политики Рейгана (1981–1989), основанная на принципе «мир через силу», сопровождалась возрождением традиционных американских ценностей — с упором на патриотизм, традиционные семейные и христианские ценности. Его доктрина, направленная на активную борьбу с «Царством зла» и коммунизмом по всему миру, нуждалась в поддержке американского общества, которую он искал не столько в социальных реформах, сколько в возврате к традициям. Рейган выступал против абортов, поддерживал молитвы в школах и отстаивал идею о том, что Америка является «Градом на холме» (маяком свободы для всего мира).
В экономике Рейган придерживался принципа дерегулирования, делая ставку на снижение налогов, свободу предпринимательства и борьбу с инфляцией. Во многом его внутренняя политика отражала идеалы отцов-основателей Соединенных Штатов Америки, в особенности Томаса Джефферсона. В этом проявился его изоляционизм в условиях активной интервенционистской политики, связанной с желанием восстановить пошатнувшийся после Вьетнамской войны и энергетического кризиса 1970-х годов авторитет США. На этом пути ему многое удалось достичь. Высшим достижением его политики стало поражение СССР в афганской войне (1979-1989) и последующий крах советской системы.
Казалось бы, к концу 20-го века диалектика между изоляцией и интервенцией в американской политике должна была потерять свою диалектическую силу. После краха Советского союза необходимость в глобальной интервенции отпадала, у США больше не оставалось серьезных конкурентов на мировой арене, о чем в своем манифесте о «Конце истории» заявил известный американский политолог Фрэнсис Фукуяма. Кого еще завоевывать и от кого отгораживаться? Американские стратеги строили планы по окончательной интеграции России в западную сферу влияния, а с Китаем, который к тому времени стал промышленной фабрикой Запада, всегда можно было договориться. К концу 20-го века, согласно известному американскому политологу Збигневу Бжезинскому, других серьезных конкурентов на геополитической доске мировой политики уже просто не было.
Тем не менее тот же Бжезинский, разрабатывая американскую стратегию на 21-й век, сделал одну оговорку, которая сегодня приобретает судьбоносное значение как для США, так и для всего мира: чтобы стать единственной и последней супердержавой, США должны получить на это одобрение своего народа.
1. Carl Schmitt, Der Nomos der Erde im Völkerrecht des Jus Publicum Europaeum, Duncker&Humbolt GmbH, Berlin, 5. Auflage 2011, S. 270-271.
2. Susan Arndt, Rassismus. Die 101 wichtigsten fragen, Verlag C.H. Beck, München 2012. S. 72-73.
3. Ebenda, S. 73.
4. Ebenda, S. 73-74.
5. https://www.bpb.de/kurz-knapp/hintergrund-aktuell/576446/was-besagt-die-monroe-doktrin/