Недавно бывший канцлер Герхард Шредер (СдПГ), предостерегая Европу от гонки вооружения и демонизации России, вновь заговорил об идее большой Европы от Владивостока до Урала. Случайно? Нет, конечно.
Для Шредера построение единой Европы от Лиссабона до Урала — это не пустой звук, а продолжение политики социал-демократов, вошедшая в историю под своим собственным именем: «Восточная политика». В своей статье для Berliner Zeitung под названием «Я беспокоюсь о будущем нашей страны» он пишет: «В вопросах мирной политики я следую традициям Вилли Брандта и Гельмута Шмидта. Я выступаю за систему безопасности, основанную на сотрудничестве, которую также поддерживает Организация Объединенных Наций. Но как можно добиться единства, если из этого процесса исключается Россия — самая большая страна в мире? Или Китай — новый экономический гигант с населением в 1,3 миллиарда человек? … … Развитие мира и его технико-экономическая динамика смещаются с Запада на Восток. Тем важнее, чтобы Европа воспринимала себя как единое целое — от Лиссабона до Урала». (1)
Хороший урок для партии, которая на выборах терпит поражение за поражением! Как бывший канцлер и социал-демократ старой закваски, Шредер не мог не напомнить своим товарищам, в чем состоял успех политики СдПГ на перекрестке двух эпох: Холодной войны и разрядки напряженности.
Большая идея больших политиков
Реакция официальных СМИ на статью Шредера была ожидаемой: от непонимания до возмущения. Ни слова о том, что идея большой Европы от Лиссабона до Урала имеет свою предысторию и что за ее плечами стоят большие политики. Это и понятно: концепция большой Европы никак не вписывается в официальный дискурс о независимой и сильной Европе, требующей, по замыслу европейской политической элиты, усиления своей мощи, прежде всего военной. Германия должна возглавить этот процесс по милитаризации Европы. Все усилия должны быть брошены на то, чтобы добиться стратегического поражения России, в крайнем случае — обезопасить Европу от предполагаемого российского вторжения. Где уж тут Шредер со своими предложениями по улучшению отношений с Россией, следуя традициям Восточной политики и желанию европейских политиков объединить Европу в один большой экономический союз.
О таком большой европейском союзе после Второй мировой войны мечтали многие европейские политики, включая французского президента Шарля де Голля и немецкого канцлера Конрада Аденауэра. Но они никогда не связывали свои мечты с развязыванием военных действий. Например, Аденауэр рассматривал независимую Европу как необходимость для обеспечения мира, безопасности и процветания европейских наций. Он выступал за европейскую интеграцию как единственный реалистичный путь для Европы, чтобы вновь встать на ноги и проводить независимую политику, не полагаясь исключительно на помощь США. (2)
Еще дальше в своих мечтах шел де Голль, выступая за идею Большой Европы «от Атлантики до Урала», что подразумевало общеевропейское сотрудничество и мир без блокового разделения времен Холодной войны. Он был убежденным сторонником независимой и суверенной Европы, действующей как самостоятельный глобальный актор, а не как инструмент сверхдержав. Его видение предполагало, что европейские государства, объединившись, будут проводить собственную внешнюю и оборонную политику независимо от США или СССР. (3)
Идею большой Европы поддержали также Меркель и Путин
Ангела Меркель высказала свой интерес к идее Большой Европы на Всемирном экономическом форуме в Давосе в январе 2015 года. Она сказала: «Хотелось бы сначала установить определенную стабильность на основе Минских соглашений, а затем обдумать возможности для сотрудничества между Европейским союзом и Евразийским союзом в более широких рамках, то есть на том экономическом пространстве, которое обозначил сам президентом Путин: от Владивостока до Лиссабона. Это должно стать нашей целью». (4)
Институт ifo в своем исследовании «Свободная торговля от Лиссабона до Владивостока: кому выгодно и кому вредит Евразийское торговое соглашение?» (2015 — 2016) даже конкретно подсчитал, какие выводы сулит союз ЕС с Россией: «Для России долгосрочное соглашение между ЕС и Евразийским экономическим сообществом может увеличить реальный доход на душу населения на 3%, для Германии — на 0,2%. Это означает увеличение дохода на 235 евро на душу населения в год для России и на 91 евро для Германии. Это означает, что Россия и другие страны бывшего Советского Союза могут стать интересными партнерами для более тесного экономического сотрудничества с ЕС. Европейский Союз должен быть больше всех заинтересован в стабильном экономическом развитии своих ближайших соседей. Структура специализации этих стран, дополняющая друг друга, также сулит ЕС значительные экономические выгоды». (5)
О необходимости тесного сотрудничества между Европой и Россией Владимир Путин высказался еще в 2001 году, во время своего первого выступления перед немецким парламентом. В частности, он сказал: «Твердо убежден: в сегодняшнем быстро меняющемся мире, в котором происходят поистине драматические демографические изменения и наблюдается необычайно высокий рост экономики в некоторых регионах мира, Европа также напрямую заинтересована в развитии отношений с Россией. Никто не ставит под сомнение высокую ценность отношений Европы с Соединенными Штатами. Просто я придерживаюсь мнения, что Европа твердо и надолго укрепит свою репутацию мощного и действительно самостоятельного центра мировой политики, если она сможет объединить собственные возможности с возможностями российскими – людскими, территориальными и природными ресурсами, с экономическим, культурным и оборонным потенциалом России». (6)
Кстати, тогда его речь была встречена аплодисментами. В очередной раз свое положительное отношение к концепции Большой Европы Путин высказал в своем интервью газете Zeit Online (22 июня 2021 года) в связи с 80-летием нападения Германии на Советский Союз. Он сказал: «Мы надеялись, что окончание Холодной войны будет означать победу для всей Европы. Казалось, еще немного, и мечта Шарля де Голля о едином континенте станет реальностью, причем не столько географически — от Атлантики до Урала, сколько культурно и цивилизационно — от Лиссабона до Владивостока. Именно в этом смысле — в логике формирования Большой Европы, связанной общими ценностями и интересами, — Россия хотела бы выстраивать свои отношения с европейцами. И мы, и Европейский союз смогли бы многого добиться на этом пути. (7)
В своем интервью Путин также попытался объяснить, почему, на его взгляд, идея большой Европы до сих пор не реализована. Он сказал: «Однако возобладал другой подход. Он был основан на расширении Североатлантического альянса, который сам по себе был пережитком Холодной войны. Ведь в свое время он был создан для противостояния. Первопричиной растущего взаимного недоверия в Европе стало продвижение военного альянса на восток, которое, кстати, началось с того, что советское руководство де-факто уговорили согласиться на вступление объединенной Германии в НАТО. Устные обещания, данные в то время, вроде «Это не направлено против вас» или «Границы блока не приблизятся к вам», были слишком быстро забыты. Прецедент был создан».
Таким образом, после окончания Холодной войны концепция большой Европы не потеряла свою привлекательность, скорее наоборот: она была близка к своему осуществлению — как логическое продолжение Восточной политики. Но планы США по интеграции России и всего евразийского континента в сферу своего влияния положили крест на идее большой Европы. Казалось бы, война на Украине должна была окончательно похоронить все надежды на реализацию большой идеи больших политиков. Но пришел Трамп и предложил договариваться. У духа Восточной политики, как у концепции большой Европы, появился шанс возродиться.
Большой Европе нет альтернативы
Война на Украине когда-нибудь закончится, а значит, понадобится концепция, которая бы реально, а не в головах отдельных политиков, смогла бы предложить европейским народам в будущем процветание и мирное сосуществование. Построение Большой Европы — как логическое продолжение Восточной политики — из числа таких концепций. Она такая же грандиозная, какой когда была сама Восточная политика, а потому желаемая: она способна вдохновить миллионы людей на созидание.
Что кроме нее? Воинствующая идеология современного трансатлантизма может предложить Европе только дальнейшую конфронтацию — если не с Россией, в рамках Большой игры за контролем над Евразией, то с Китаем, в рамках борьбы за мировое экономическое лидерство между США и их азиатским противником. Худший вариант — это конфронтация с Россией и Китаем вместе взятыми, отстаивая стратегию США на построение однополярного мира.
Мало надежд и на универсальную западную демократию — как боевой лозунг трансатлантизма, которая якобы должна спасти мир от анархии. Предлагаемый Западом Вечный мир на основе принципа «Демократии между собой не воюют» уже давно потерял свою связь с реальностью. Многие страны, включая Россию, хорошо знают, чем обычно заканчивается так называемая западная демократизация: разрухой и гражданской войной. Другие страны, наученные опытом своих соседей, предпочитают принцип «Модернизация без вестернизации», пополняя число стран БРИКС и желающих в него вступить. Продвигать универсальные западные ценности по всему миру становится все труднее — об этом хорошо знают министры иностранных дел Германии.
Таким образом, концепцию Большой Европы от Лиссабона до Владивостока рано списывать со счетов: она может лечь в основу такой же грандиозной и по-своему «сумасшедшей» цели, какую в свое время поставили перед собой социал-демократы, желая мирным путем, а не через конфронтацию, дробиться объединения Германии.
1. https://www.berliner-zeitung.de/politik-gesellschaft/ein-jahrzehnt-der-bewaehrung-li.10015423
4. https://www.ifo.de/DocDL/sd-2017-02-felbermayr-groeschl-eurasien-2017-01-26.pdf
6. http://kremlin.ru/events/president/transcripts/2134
7. https://www.zeit.de/politik/ausland/2021-06/ueberfall-auf-die-sowjetunion-1941-europa-russland-geschichte-wladimir-putin
