27 февраля 2022 года Олаф Шольц объявил о переломном моменте в истории. В ноябре 2022 года на партийном собрании Ларс Клингбайль, будучи председателем партии, дополнил: безопасность и стабильность в Европе не с Россией, а против России. Однако в июне 2025 года его коллеги по партии, опубликовав манифест, с ним не согласились. Кто прав?
Клингбайль не отрицает заслуги Восточной политики, которыми социал-демократы по праву могут гордиться и сегодня. Эта политика была продиктована реалиями того времени. Но, по словам Клингбайля, с тех пор времена изменились, а вместе с ними изменилась и реальность. Сегодняшняя реальность — это переломный момент, который определяется жестоким нападением России на Украину. Авторы манифеста поправляют своего босса: реальное изменение европейских принципов безопасности, закрепленных в эпоху разрядки, произошло задолго до 24 февраля 2022 года, и винить в этом только Путина нельзя.
Клингбайль: Во всем виноват Путин!
Клингбайль возлагает всю ответственность за кризис на Украине на путинскую Россию. Вот лишь несколько выдержек из его речи на партийном собрании: «Российский режим во главе с Путиным становился все более репрессивным и агрессивным, да и вообще ревизионистским. В поисках того, что нас объединяет, мы упустили из виду то, что нас разделяет. Это было ошибкой. … Мы верили, что эта история связывает нас друг с другом. При этом мы не учли, что Путин видит это иначе. Что Путин начал манипулировать историей и использовать ее в своих интересах для авторитарной консолидации внутри страны и проведения великодержавной политики за ее пределами, ориентированной на собственные интересы». (1)
Манифест СДПГ: исходя из логики коллективной безопасности
Манифест основан на другой логике: он провозглашает коллективную ответственность вместо односторонних обвинений России во всех грехах, включая разжигание конфликта на Украине. В нем говорится: «Европейский порядок безопасности, основанный на принципах Заключительного акта СБСЕ, уже в последние десятилетия до нарушения Россией международного права в результате нападения на Украину все больше подрывался — в том числе и «Западом», например, в результате нападения НАТО на Сербию в 1999 году, войны в Ираке с участием «коалиции желающих» в 2003 году, через несоблюдение обязательств по ядерному разоружению, зафиксированных в 1995 году в Договоре о нераспространении ядерного оружия, в результате расторжения или игнорирования важных соглашений по контролю над вооружениями, в основном со стороны США, а также через совершенно недостаточное выполнение Минских соглашений после 2014 года» (2).
Однако без коллективной ответственности не может быть коллективной безопасности. В эпоху разрядки это было само собой разумеющимся, о чем напоминают авторы манифеста: «Мы убеждены, что концепция общей безопасности является единственным ответственным способом предотвращения войны и гонки вооружений, преодолевая все идеологические различия и конфликт интересов. Концепция общей безопасности лежала в основе договора о запрещении всех видов ядерного оружия средней дальности, заключенного в 1987 году между президентом США Рональдом Рейганом и генеральным секретарем КПСС Михаилом Горбачевым, внеся существенный вклад в окончание Холодной войны в Европе и объединение Германии». (3)
Таким образом, в немецкой политике противостоят друг другу два подхода. Концепция общей безопасности, на которой основан манифест, предусматривает создание европейской системы безопасности совместно с Россией – по образцу политики разрядки. Односторонние обвинения в адрес России со стороны европейских политиков, в том числе Клингбайля, исключают сотрудничество с Россией. В чем суть этого подхода?
Право сильнейшего
В международном праве практика одностороннего возложения вины имеет особое значение. Так, после Первой мировой войны победившие державы Франция и Англия пытались возложить вину за развязывание войны исключительно на Германию. Это было новым трендом в вопросах войны: больше не «право в войне», которое не допускает дискриминации противника, а победившие державы решают, в соответствии со своим новым статус-кво и своими политико-моральными представлениями, кто виноват в войне, кто является агрессором или военным преступником. Противник, находящийся на другой стороне, подвергается дискриминации до тех пор, пока не становится преступником, на которого уже не распространяются действующие правила. С ним не ведут переговоры, а ведут войну до стратегического поражения.
Не происходит ли то же сегодня с Россией? Западные державы, выигравшие Холодную войну, продолжают вести переговоры с Кремлем с позиции силы, провозгласив себя арбитрами в вопросах войны и мира и самостоятельно решая, кто виноват в войне на Украине, кто является агрессором и, соответственно, военным преступником. Россия уже настолько дискредитирована, что с ней невозможно вести переговоры. Только война до стратегического поражения!
Против России или вместе с Россией против Китая?
Дискриминация России началась задолго до 24 февраля 2022 года. Поворотным моментом считается речь Владимира Путина на Мюнхенской конференции 2007 года. С тех пор политика России воспринимается на Западе как империалистическая и агрессивная. Трамп изменил курс американской внешней политики: вместо проекта демократов «Вместе с Европой против России» он перешел к проекту «Вместе с Россией против Китая». С Россией нужно договариваться, следовательно, она больше не является преступником. Кроме того, Трамп снимает с России обвинение в том, что она несет единоличную ответственность за конфликт на Украине, утверждая, что под его руководством войны на Украине вообще не было бы. Таким образом, Трамп ставит Европу перед сложным выбором: с ним или против него?
Все указывает на то, что политическая элита Европы не намерена менять свой курс на дальнейшую дискриминацию России. Для Германии и ЕС путинская Россия по-прежнему остается единственным виновником войны на Украине. Россия — агрессор, Путин — военный преступник, поэтому Европа должна вооружаться, чтобы победить агрессивную Россию или, по крайней мере, сдержать ее от нападения.
Безопасность – это больше, чем военное сдерживание
Авторы манифеста, напротив, предлагают вернуться к коллективной ответственности: «Необходим не односторонний поиск виновных, а дифференцированный анализ всех факторов, повлиявших на отход от принципов Хельсинкского процесса. Именно поэтому мы не должны забывать уроки истории. Возвращение к политике чистого сдерживания без контроля над вооружениями и гонки вооружений не сделает Европу более безопасной». (4)
Разумная стратегия безопасности требует не только обороноспособности, но и способности сдерживать конфликты. На это критиков манифеста обратил внимание Арно Готтшалк, который на протяжении многих лет занимается вопросами военного дела и вооружения. «Дипломатия — это не проявление слабости, а признак политической зрелости» (5).
Потеря реальности или чувство реальности?
Не только Клингбайль, но и критики манифеста ссылаются на реальность. Они не стеснялись в выражениях, описывая наивность миротворцев манифеста. «Здесь можно констатировать поразительную слепоту в отношении целей Владимира Путина», утверждает, например, отставной генерал-майор Клаус Виттманн. И объясняет: «Уступками ему ничего не добиться. Как можно быть настолько наивным? Все «маленькие шаги» по укреплению доверия, упомянутые в манифесте, кажутся безнадежными, пока Путин день и ночь продолжает свою работу на уничтожение и, вероятно, смеется над наивными западными политиками». (6)
Однако авторы манифеста имеют свое собственное представление о реальности. Как и отцы Восточной политики после Карибского кризиса, они уловили самую важную реальность нового времени: нанести России стратегическое поражение военным путем больше не удастся, с ней нужно договариваться. Это и есть послание Трампа европейцам. Так что вопрос, кто ближе к реальности, остается открытым: критики манифеста или все же его авторы?
Грамматика доверия сильнее языка силы
Для историка Бернда Грайнера политическое сотрудничество, основанное на поиске баланса интересов, является лучшим путем к миру. В качестве образца для такого сотрудничества он взял Восточную политику Вилли Брандта: «Важно не навязывание, а уравновешивание интересов, не язык силы, а грамматика доверия. Можно также сказать: безопасность больше не может быть достигнута военным противостоянием, а только политическим сотрудничеством, все вместе проиграют, если не захотят вместе победить» (7).
Однако сегодня самым сложным является восстановление доверия, которое было разрушено после распада Советского Союза. Послевоенный баланс сил был заменен полным доминированием США, грамматика доверия эпохи разрядки была заменена языком силы единственной сверхдержавы. Пришло время оценить стратегию «маленьких шагов», изложенную в манифесте, и вспомнить о Восточной политике. Без взаимного доверия между сторонами не было бы ни эпохи разрядки, ни Восточной политики.
2. https://www.erhard-eppler-kreis.de/manifest/
3. Ebenda
4. https://www.erhard-eppler-kreis.de/manifest/
7. Bernd Greiner: „Amerikas Abstieg als Chance für Europa“, in: Rotary-Magazin, 01.10. 2021.
