Аргументы бригадного генерала в отставке Клауса Виттманна, как и других критиков Манифеста, убедили далеко не всех. Например, представитель СДПГ Арно Готчалк, который на протяжении многих лет занимается вопросами военного дела и вооружения, в статье для Berliner Zeitung «Реализм не противоречит мирной политике – ответ на критику манифеста СДПГ» (июль 2025) напоминает одну простую истину: «Безопасность — это больше, чем военное устрашение». Он пишет: «Тот, кто требует ответственной внешней и оборонной политики, не должен мыслить только в категориях военной мощи. Нападки бывшего бригадного генерала Клауса Виттманна на «Манифест по поддержанию мира» игнорируют основные принципы современной оборонной политики и приписывают подписавшим манифест необоснованные утверждения». Готчалк убежден: умная стратегия безопасности требует не только способности обороняться, но и умения сдерживать конфликты. (1)
Исходя из этого, устрашение не должно превращаться в гонку вооружений. Это еще один аргумент Готчалка в противовес утверждению Виттманна о том, что модернизация российских вооруженных сил вынуждает Запад следовать логике военного вооружения. Он пишет: «Когда каждый шаг одного служит обоснованием для следующего шага другого, возникает не стабильное равновесие, а самоусиливающаяся система угроз. Когда ты становишься «сильным»? Когда эта сила заканчивается? Что можно считать достоверным? Чего не хватает? Пока эти вопросы остаются без ответа, военное вооружение является не стратегической концепцией, а выражением неуверенности – или политики без цели».
Обвинять авторов Манифеста в «наивном» отношении к Владимиру Путину — это все равно что принижать роль дипломатии. Готчалк пишет: «Речь идет не о доверии к Путину, а о доверии к дипломатии как инструменту цивилизованного решения вопросов. Утверждение, что Путин понимает только «язык силы», сводит международную политику к осуществлению властных полномочий и игнорирует все другие уровни деятельности. Даже во время Холодной войны велись переговоры с Советским Союзом, в которых учитывались общие интересы, контроль над вооружениями, гарантии безопасности и культурный обмен. Те, кто сегодня игнорирует этот опыт и отвергает переговоры как таковые, сознательно отказываются от политических решений, которые могли бы спасти жизни людей. Дипломатия – это не проявление слабости, а признак политической зрелости».
Виттманн упрекает инициаторов мирной инициативы в том, что манифест оправдывает российскую агрессию, ссылаясь на предысторию конфликта. Речь идет о срыве Минских соглашений и об одностороннем расширении Запада на Восток — в ущерб интересам России. Об этом и напоминает Манифест, считая, что за все эти упущения Запад также должен нести ответственность. Абсолютно неприемлемый аргумент для сторонников дискриминации России, которые видят в ней единственного виновника конфликта! Готчалк делает два замечания. Первое: анализ причин конфликта необходим не для того, чтобы его оправдывать, а для того, чтобы предотвратить его эскалацию. Второе: необходимо различать реальную политику от международного права. Он пишет: «Вторжение России на Украину является явным нарушением статьи 2 № 4 Устава Организации Объединенных Наций, а именно общего запрета на применение силы. Но политика безопасности должна также задать себе вопрос: так что же происходило на протяжении многих лет, что случился такой конфликт? Те, кто ставит табу на этом вопросе, блокируют любую самокритику в разработке стратегии, рискуют повторить политические ошибки прошлого».
В критике Манифеста Готчалк видит попытку заглушить дискурс по вопросам мира и безопасности, которая сегодня как никогда необходима. Он пишет: «Виттманн преподносит само существование манифеста как нежелательное явление – как опасную атаку на единство СДПГ и как желанную пищу для политических маргиналов. Такое толкование свидетельствует о сомнительном понимании демократии: тот, кто в рамках партии отстаивает позиции мирной политики, не становится соучастником экстремистов, а вносит вклад в необходимую культуру дебатов. Именно по вопросам мира и безопасности нам нужна публичная дискуссия, в том числе и в Бундестаге». Готчалк убежден: «Демократическая дискуссия не представляет угрозы безопасности».
Упрек министра обороны Писториуса в адрес своих коллег, которые якобы отказываются признать реальность, — это еще один симптом официальной политики, которая готова заклеймить любое другое суждение. Готчалк пишет, опираясь, очевидно, на опыт «Двойной стратегии» НАТО в рамках доктрины Хармеля: «Военная обороноспособность и дипломатия должны вновь стать двумя сторонами одной медали. Тот, кто считает безопасность лишь вопросом устрашения, никогда не достигнет мира. А тот, кто думает, что политическое соглашение может начаться только «после победы», так и будет находиться в ожидании будущего, которое никогда не наступит, когда речь идет о ядерной державе. (…) При этом манифест СДПГ демонстрирует обратное: он является выражением политической зрелости, исторической ответственности и стратегической дальновидности».
Так что это еще большой вопрос, кто в действительности страдает «Потерей связи с реальностью»: инициаторы мирной инициативы или ее критики?