В чем главная особенность Манифеста, на чем строится его внутренняя логика? Если вдуматься, то ответ однозначен: Манифест провозглашает коллективную ответственность вместо одностороннего обвинения России во всех грехах, в том числе за разжигание конфликта на Украине. В Манифесте стоит: «Европейская система безопасности, основанная на принципах Заключительного акта СБСЕ, подрывалась все последние десятилетия, еще до нарушения Россией международного права в результате нападения на Украину, – в том числе и «Западом», например, в результате нападения НАТО на Сербию в 1999 году, в ходе войны в Ираке в 2003 году с участием «Коалиции желающих», через несоблюдение обязательств по ядерному разоружению согласно Договора о нераспространении ядерного оружия, подписанного в 1995 году, в результате расторжения или игнорирования важных соглашений по контролю над вооружением, в основном со стороны США, а также в ходе недопустимо халатного выполнения Минских соглашений после 2014 года». (1)
В этом и состоит принципиальное отличие Манифеста от официальной европейской политики, которая привыкла сваливать все проблемы — большие и маленькие — на Россию. Европейским политикам проще обвинить других, чем взять на себя часть ответственности. О таком понятии, как презумпция невиновности, они стараются не вспоминать — себе дороже. И это вполне объяснимо: углубляться в причины конфликтов и их предысторию — это все равно что втягивать население в дискурс о войне и мире, в ходе которого у людей могут появиться неприятные для политиков вопросы. Вдруг вскроется то, о чем официальная политика привыкла умалчивать, а то и искажать в угоду своих интересов. Это может подорвать доверие избирателей к своим избранникам, а то и разрушить в их глазах всю конструкцию политического мейнстрима.
От коллективной ответственности — к коллективной безопасности
Коллективная ответственность предполагает поиск коллективной стратегии безопасности. Манифест декларирует: «Мы убеждены, что концепция совместной безопасности является единственным реальным способом предотвращения войны в условиях конфронтации и гонки вооружений — путем преодоления всех идеологических разногласий и противоречивых интересов. Концепция коллективной безопасности лежала в основе договора о запрещении всех видов ядерного оружия средней дальности, заключенного в 1987 году между президентом США Рональдом Рейганом и генеральным секретарем КПСС Михаилом Горбачевым, который внес существенный вклад в окончание Холодной войны в Европе и объединение Германии».
При этом авторы Манифеста опираются на исторический опыт и понимание того, что в эпоху ядерного противостояния только через совместную работу можно уберечь мир от апокалипсиса. Они констатируют: «С 1960-х годов мир не раз оказывался на грани ядерной катастрофы. «Холодная война» была отмечена взаимным недоверием и военной конфронтацией между ведущими державами Востока и Запада. Президент США Джон Ф. Кеннеди, Вилли Брандт и другие ведущие политики того времени сделали правильные выводы из опасной бесперспективности этой гонки вооружений, которая проявила себя во время Кубинского кризиса. На смену конфронтации и гонке вооружений пришли переговоры и дискуссии о безопасности посредством сотрудничества, укрепления доверия, контроля над вооружением и разоружением. Подписание Хельсинкского заключительного акта СБСЕ в 1975 году стало кульминацией этого совместного подхода к политике обороны и разоружения, который на протяжении десятилетий обеспечивал мир в Европе и в конечном итоге сделал возможным объединение Германии».
Чем дальше мир скатывается к войнам и конфликтам, тем выше потребность договариваться, невзирая на все идеологические и прочие противоречия. Как бы сказали юристы: строить мир на основе принципа неделимой безопасности. В этом, пожалуй, и состоит самый простой и понятный урок эпохи разрядки напряженности, приведший к окончанию Холодной войны. К сожалению, нынешнее правительство Германии, как и правительства большинства стран Европы во главе с ЕС, игнорируют этот урок, все дальше втягивая себя в военную конфронтацию с атомной державой. Авторы Манифеста констатируют: «Мы далеки от возвращения к стабильному миру и безопасности в Европе. Напротив: в Германии и в большинстве европейских стран возобладали силы, которые видят будущее прежде всего в стратегии военного противостояния и тратах сотен миллиардов евро на вооружение. Мир и безопасность больше не могут быть достигнуты с Россией, а должны быть навязаны России. Вместо того чтобы объединить способность обороняться с политикой контроля над вооружениями и разоружения для достижения общей безопасности и взаимной способности к миру, эти силы призывают к все большему вооружению и к подготовке к якобы надвигающейся войне».
Авторам Манифеста очевидна вся бесперспективность милитаризации Европы во имя защиты от «агрессора» Путина. Они констатируют, ссылаясь на эпоху разрядки: «Это историческое развитие показывает: необходим не односторонний поиск виновных, а дифференцированный анализ всех факторов, повлиявших на отход от принципов Хельсинки. Именно поэтому мы не должны забывать уроки истории. Возвращение к политике сдерживания без контроля над вооружением и гонкой вооружения не сделает Европу более безопасной. Вместо этого мы должны вновь работать над политикой мира с целью обеспечения общей безопасности».
Авторы Манифеста далеки от того, чтобы впадать в политизированный пацифизм: сильная армия для Германии необходима. Вопрос в другом: для чего? Как известно, увеличение военных расходов в рамках Восточной политики было связано с необходимостью поддерживать баланс военных сил в Европе: ракеты против ракет, сильная армия против сильной армии. Этот принцип лежал в основе так называемой Двойственной стратегии НАТО, получившей название «Доктрина Хармела». Доктрина была нацелена на поддержание долгосрочного мира в Европе, опираясь на максиму: «Устрашение в сочетании с разрядкой напряженности». По сути речь шла об устрашении ради разрядки напряженности.
Но сегодня официальная Европа предлагает совсем другую стратегию: устрашение не для разрядки напряженности, а для ее эскалации. Это хорошо понимают авторы Манифеста, выступая не против усиления военной мощи Европы, в против ее направленности. Они заявляют: «При этом ясно: Европа нуждается в боеспособных вооруженных силах и в укреплении своей обороноспособности. Однако эта обороноспособность должна быть встроена в стратегию деэскалации и постепенного укрепления доверия, а не в новую гонку вооружений. На самом деле, даже без учета вооруженных сил США, европейские государства-члены НАТО значительно превосходят Россию в области обычного вооружения. Военная риторика и масштабные программы вооружения не повышают безопасность Германии и Европы, а приводят к дестабилизации и усилению взаимного восприятия угрозы между НАТО и Россией».
От конфронтации — к доверию
Труднее всего, конечно же, восстановить доверие между Западом и Востоком, которое было подорвано после окончания Холодной войны. Авторы Манифеста, опираясь на опыт Восточной политики, предлагают концепцию «маленьких шажков». Они пишут: «Сегодня многим коллективная безопасность кажется иллюзорной. Это опасное заблуждение, поскольку ответственной альтернативы такой политике не существует. Этот путь не будет легким. Поэтому перед принятием реальных мер по укреплению доверия необходимо сначала сделать небольшие шаги: ограничить дальнейшую эскалацию, обеспечить соблюдение минимальных гуманитарных стандартов, наладить элементарное техническое сотрудничество, например, в области защиты от стихийных бедствий или кибератак, а также осторожно возобновить дипломатические контакты. Только после создания таких основ может появиться доверие, открывая путь к новой европейской архитектуре безопасности. Этому должен способствовать и публичный дискурс по вопросам безопасности».
Восстановить доверие между Европой и Россией важно еще и потому, что это единственный путь — в условиях усиливающейся конфронтации между США и Китаем — добиться самостоятельности. Авторы Манифеста пишут: «Кроме того, сегодня Европа как никогда ранее призвана брать на себя личную ответственность. При президенте Трампе США вновь проводят политику, направленную на конфронтацию, особенно с Китаем. Это увеличивает опасность дальнейшей милитаризации международных отношений. Европа должна противостоять этому, проводя самостоятельную, ориентированную на мир политику безопасности и активно содействуя возвращению к сотрудничеству в области безопасности, основанному на принципах Заключительного акта СБСЕ 1975 года».
Основные принципы европейской безопасности были согласованы в Хельсинки, главный из них гласил: равенство государств независимо от их размера. По такой же схеме авторы Манифеста предлагают строить отношения европейских государств в будущем: «Поддержка Украины в рамках международного права должна быть увязана с общими европейскими интересами в области безопасности и стабильности. На этой основе необходимо предпринять (после прекращения боевых действий) чрезвычайно сложную попытку возобновить диалог с Россией, в том числе по вопросу о всеобщей системе мира и безопасности в Европе, приемлемой для всех».
От Манифеста — к обновлению всей политики социал-демократов
Манифест превращает его авторов в противников политики правительства, но еще больше — в оппозиционный фронт против официального курса СдПГ под руководством Клингбайля. Тот в 2022 году объявил на партийном собрании о поворотном моменте в истории, предложив строить безопасность и стабильность в Европе не с Россией, к чему стремились отцы Восточной политики, а против нее. Манифест рушит эту стратегию, призывая к строительству коллективной безопасности в Европе вместе с Россией, возрождая дух Хельсинки и Восточной политики.
Мятеж в рядах социал-демократов? Безусловно. Но его успех во многом зависит от того, какой резонанс Манифест получит в рядах самой партии: утонет ли он в дискуссиях или все же получит поддержку большинства, необходимую для того, чтобы определить новый курс партии? В свое время это удалось сделать отцам Восточной политики, завоевав симпатии у избирателей, прежде всего у молодежи. Насколько серьезно настроены авторы Манифеста, намереваясь пробить брешь в официальной политики правительства Мерца, должны показать предстоящие выборы — не важно, где и на каком уровне.
Не исключено, что СДПГ хочет позиционировать себя как «партия мира» лишь для того, чтобы остановить падение в рейтингах. Об этом пишет, например, Йоахим Краузе, почетный директор Института политики безопасности Кильского университета: «Я подозреваю, что за этим стоит тактический расчет, а точнее, предвыборный расчет. Я не единственный, кто опасается, что СДПГ, как и в 2002 году, хочет позиционировать себя как «партию мира», чтобы выйти из кризиса, в котором она находится по результатам опросов. Это легко сделать, включив в предвыборную кампанию лозунги о мире, которые ничего не стоят и ничего не дают, но должны создать впечатление, что СДПГ – это партия, которая держит внешнюю и оборонную политику в надежных руках и которая тем самым обеспечивает мир. В свое время это была громкая оппозиция красно-зеленой коалиции под руководством Герхарда Шредера против насильственной смены режима в Багдаде, участвовать в которой Германию не приглашали и которую федеральное правительство не могло предотвратить. Тем не менее Шредер тогда сумел с помощью популистской политики мира вывести СДПГ из кризиса популярности». (2)
1. https://www.mdr.de/nachrichten/deutschland/politik/spd-manifest-100.html
2. https://www.focus.de/experts/joachim-krause-kann-man-den-ukraine-krieg-einfrieren-experte-zerlegt-muetzenich-plan_id_259796602.html