Классический пример тому — Ялтинская конференция 1945 года, на которой главы государств Франклин Д. Рузвельт (США), Уинстон Черчилль (Великобритания) и Иосиф Сталин (СССР) к окончанию Второй мировой войны договорились об основных правилах послевоенного мирового порядка. Сначала было их слово, затем его исполнение, зафиксированное в Уставе ООН. Держать слово, данное великим политиком, важно потому, что оно персонифицирует ответственность великой державы за мир во всем мире.
Значение персонификации ответственности в вопросах войны и мира Шмитт показал на примере Jus Publicum Europaeum. В то время было принято воспринимать войну как отношения между равноправными суверенами. Шмитт пишет: «Решающий шаг к новой величине, «государству», и к новому межгосударственному международному праву состоял в том, что территориально замкнутые властные структуры были представлены в качестве конкретных персон. В силу этого структуры власти приобретали качество, которое позволяло войну рассматривать как дуэль. Представители власти выступали в человеческом представлении как «великие люди», magni homini. Они были для толпы действительно суверенными персонами, поскольку еще не было четкого различия между государствами и частными лицами, наделенными властью, то есть носителями старых и новых корон, королями и князьями. Эти короли и князья отныне могли быть «великими людьми», ибо становились абсолютными королями и князьями. Они освобождались от средневековых церковных, феодально-правовых и сословных пут». Для Шмитта такая персонификация была важна потому, что «только благодаря ей война превратилась в отношения между лицами, признающих друг друга равными.». Это придало отношениям между суверенными государствами «совершенное иное, более высокое значение». (1)
Шмитт говорит о процессе персонификации политических сил, который начался уже в XVI веке и получил свое выражение в международном праве Вестфальского мира 1648 года. Разумеется, в то время европейские государи лично вели свои войны прежде всего как войны за престол в рамках своей семьи, связанной родственными узами и правом наследования. Но в дальнейшем вопрос о том, является ли лицо, представляющее государство, князем или все же представителем территориального образования, потерял всякий смысл. По мнению Шмитта, «подобные различия между княжеским и государственным лицом» уже в XIX веке были «преодолены на абстрактном уровне». (2)
В межвоенный период с 1914 по 1939 год, который Шмитт называет временем беспорядка, персонификация политических сил получила новые импульсы, усиленная национальными, демократическими и имперскими процессами. Можно сказать, что это была эпоха «великих» личностей, которые принимали решения о войне и мире, не оглядываясь в большинстве случаев на данное в письменном виде слово. Ярким примером тому может служить нападение Германии на Советский Союз в 1941 году.
Ялтинская конференция 1945 года и серия мирных договоров между США и СССР в 1970-1980-х годах вернули слову, данное «великими людьми», его значимость, но после распада Советского Союза оно вновь подверглось инфляции. Америка, как победитель в Холодной войне, пытается в ООН, в других международных институтах подтвердить свой новый статус-кво единственной сверхдержавы в мире и пересмотреть ранее данные слова. Старые мирные договоры времен Холодной войны должны уйти, чтобы на их месте мог возникнуть новый, основанный на правилах миропорядок. Последним штрихом на этом пути стала бы отмена права вето и изменение работы Совета Безопасности. Тогда мировой порядок, существовавший после Ялтинской конференции, был бы окончательно похоронен.
Инфляции политического слова решительно противостоит России. Эксперты по кремлевской политике отмечают, что российская дипломатия и лично Владимир Путин возвели договоренности на высоком уровне в важнейший принцип мировой политики. Слово «великих людей» сегодня вновь востребовано, особенно в зонах конфликтов, таких как Ближний Восток, Кавказ или Украина. Конфликты в мире обостряются, и слово чести великих политических деятелей может стать залогом мира. Возможно, было бы символично, если бы главы правительств ведущих военных держав, независимо от занимаемых ими позиций, сели за стол переговоров, чтобы личным авторитетом положить конец обострившемуся кризису, по примеру Ялтинской конференции. В настоящее время это была бы конфиденциальная встреча Джо Байдена, Си Цзиньпина и Владимира Путина.
Но пока такой вариант представляется невозможным: дискриминация врагов по всем фронтам лишь набирает обороты. Остается надеяться, что в перспективе, после улаживания конфликта на Украине, когда Россия восстановит свой статус-кво в качестве justus hostis, новый мировой порядок будет определяться не по современной доктрине справедливой войны, а по критериям реальной политики — аналогично Ялтинской конференции 1945 года.
1. Schmitt, Carl: Der Nomos der Erde, S. 115-116.
2. Ebenda, S. 117-118.