Это следует из размышлений Шмитта над вопросом о том, почему англичане, хотя и включились в завоевание Нового Света сравнительно поздно и не торопясь, в конечном итоге стали хозяевами моря. Ведь они не были пионерами в технологических открытиях, которые привели к мировому господству Европы. Шмитт пишет: «Итальянцы усовершенствовали компас; открытие Америки связано прежде всего с мышлением и знаниями Тосканелли и Колумба. Португальцы и испанцы сделали первые великие географические открытия и совершили кругосветное плавание. В формирование нового мировоззрения внесли свой вклад великие немецкие астрономы и прекрасные географы; немецкий космограф Вальцемюллер придумал название Америке». (1)
Англия также не была пионером в открытии новых земель: в этом участвовали все страны Западной и Центральной Европы. Шмитт был очарован охотниками на китов, которые промышляли в Мировом океане и открывали новые земли. «Они — первенцы нового, элементарного существования, первые новые, настоящие «дети моря», — пишет Шмитт, опираясь на французского историка Жюля Мишлена. «Кто, — спрашивает Мишле, — открыл человеку океан? Кто открыл зоны и дороги океана? Одним словом, кто открыл земной шар? Кит и охотники на китов! И все это независимо от Колумба и знаменитых золотоискателей». Но в китобойном промысле, как и в кораблестроении, голландцы изначально были далеко впереди. (2)
Помимо охотников на китов и владельцев парусных кораблей, продолжает Шмитт, морские разбойники всех мастей, пираты, корсары и искатели морских приключений составили ударную колонну того стихийного поворота к морю, который осуществляется на протяжении XVI-XVII веков. Шмитт подчеркивает: «В этих морских разбойниках проявилась стихия моря». Бенуа приводит в пример еще одну важную фразу из работы Шмитта «Государственная власть и свободные земли»: «Не государственная организация, а капер был историческим носителем решения в пользу моря и против земли». Этими «каперами» были не только англичане, но и голландские «Seegeusen», флибустьеры и дикие пираты, буканьеры Карибского бассейна, гугеноты Ла-Рошель. Шмитт пишет: «Достижения англичан в судоходстве, само собой разумеется, также весьма значительны. Но плавать южнее экватора английские моряки начинают только после 1570 года. Лишь в последней трети XVI века начинается великое пробуждение английских корсаров к плаванию за океан и в Америку». (3)
Тем не менее английские корсары сыграли важную роль в становлении военно-морского могущества Англии. Как отмечает Шмитт, героический период морских грабителей длился около 150 лет, примерно с 1550 по 1713 год, т.е. с начала борьбы протестантских держав против католической мировой державы Испании до Утрехтского мира, когда Англия впервые сделала видимым свое мировое господство и больше не нуждалась в корсарах. Именно в каперстве, по мнению Шмитта, целая категория дерзких морских разбойников достигла настоящей славы, поскольку нанесла первые удары по испанской мировой власти и испанской торговой монополии. Шмитт пишет: «То были, например, пираты-гугеноты из французской морской крепости Ла-Рошель, воевавшие вместе с голландскими «Seegeusen» против Испании во времена королевы Елизаветы. Затем так называемые елизаветинские корсары, внесшие значительный вклад в уничтожение испанской Армады (1588 г.)». (4)
Шмитт восхваляет королеву Елизавету, которая не отличалась в своем представлении о мире от большинства своих современников, но превратила Англию из страны овцеводов в богатейшую страну своего времени. Он пишет: «Королева Елизавета вполне заслуженно считается великой основательницей английского морского господства. Она вступила в борьбу с мировой гегемонией католической Испании. Во время ее правления была одержана победа над испанской армадой в проливе Ла-Манш (1588); она воодушевляла и чествовала таких героев моря, как Френсис Дрейк и Уолтер Рэйли; из ее рук в 1600 году получила торговые привилегии английская Ост-Индская торговая кампания, покорившая впоследствии под английское владычество всю Индию. За 45 лет ее правления (1558—1603) Англия стала богатой страной, какой прежде не являлась. Раньше англичане занимались овцеводством и продавали во Фландрию шерсть; теперь же со всех морей к английским островам устремились сказочные трофеи английских пиратов и корсаров. Королева радовалась этим сокровищам — они пополняли ее богатства. В этом отношении в период своего девичества она занималась тем же самым, чем занимались многочисленные английские дворяне и буржуа ее эпохи. Все они участвовали в большом деле добычи. Сотни тысяч англичан и англичанок стали тогда «корсар-капиталистами», corsairs capitalists». (5)
Таким образом, именно Англия на пути к протестантизму и грабительскому капитализму «в конце концов обогнала всех, победила всех соперников и добилась мирового господства, основанного на господстве над океанами». Сначала это была католическая Испания, которую Англия с помощью морских пиратов разгромила на море. Не только более современный флот и более мощное вооружение, но и природа была на стороне англичан: штормы и неблагоприятные ветры значительно ослабили испанскую армаду. Следом шла Франция, следующий великий соперник, которая имела особенно большие возможности стать хозяином моря: «благодаря своему географическому положению на трех побережьях — Средиземного моря, Атлантического океана и Ла-Манша, а также благодаря своему экономическому богатству и благодаря духу мореплавания населявших атлантическое побережье французов». Только после битвы при Ватерлоо в 1815 году, по мнению Шмитта, Англия вступила в период полного и неоспоримого военно-морского превосходства. (6) И вновь, как и в 1588 году, при победе над испанской Армадой, англичанам помогла природа: проливной дождь помешал Наполеону нанести главном удар по английской армии.
Однако удачные стечения обстоятельств сыграли второстепенную роль в превращении Англии в превосходную военно-морскую державу. По мнению Шмитта, крупные колониальные империи других европейских народов продолжали существовать, но они потеряли контроль над морем и линиями коммуникаций. Англия стала «универсальной наследницей великого пробуждения европейских народов», утверждает Шмитт. «Она унаследовала великих охотников и мореплавателей, исследователей и первооткрывателей всех других европейских народов. То, чего добились немецкие, голландские, норвежские и датские мореплаватели в морских походах и смелых морских подвигах того времени, в конечном итоге привело к военно-морскому превосходству Великобритании на планете». (7)
По поводу того, как это стало возможным, Шмитт пишет: «Это невозможно объяснить при помощи общеизвестных аналогий с предшествующими историческими примерами морского господства, ничего не дают и параллели с Афинами или Карфагеном, Римом, Византией или Венецией. Здесь перед нами случай, единственный по самому своему существу. Его своеобразие, его несравненность состоит в том, что Англия осуществила превращение стихий в совсем иной момент истории, совсем иным образом, нежели прежние морские державы. Она действительно отделилась от земли и основала свое существование в стихии моря. Благодаря этому она выиграла не только многие морские сражения и войны, но одержала верх в чем-то совсем ином и бесконечно большем, — в революции, а именно, в уникальной революции, в планетарной революции пространства». (8)
Самым важным приобретением здесь стало превращение в XVI веке народа овцеводов в народ детей моря. По мнению Шмитта, в этом заключалось фундаментальное изменение политико-исторической природы самого острова. Шмитт пишет: «Оно состояло в том, что земля стала рассматриваться теперь лишь с точки зрения моря, остров же из отделившегося участка суши стал частью моря, кораблем или, еще точнее, рыбой». Как Шмитт уточняет в своих поздних работах: остров стал»пиратским кораблем» и «большим китом». Это означает, что сам остров, подобно кораблю или рыбе, может уплыть в другую часть Земли, «поскольку он является лишь переносным центром мировой империи, бессвязно разбросанной по континентам». Будучи островом, плавающим в океане, Англия создала Британскую империю, разбросанную по всему земному шару. «Английский мир мыслил себя в терминах баз и линий связи», — пишет Шмитт о сути британской военно-морской мощи и вспоминает ведущего английского политика времен королевы Виктории Дизраэли, который в отношении Индии говорил, что Британская империя — это скорее азиатская, чем европейская держава. Он предложил английской королеве переехать в Индию. Корабль может поднять якорь и бросить его в другой части света. (9)
Поэтому простого открытия новых континентов и океанов было недостаточно «для установления господства над мировым океаном и решения в пользу моря как стихии». Как уже говорилось, пространственная революция предполагает тотальную трансформацию человеческого духа, разрушение старых и создание новых форм человеческого сообщества. Это сделали англичане — истинные дети моря на острове, свободно плавающем в океане. «Англия — это остров», — подчеркивает Шмитт. «Но лишь став носителем и средоточием стихийного исхода из мира земной тверди в мир открытого моря и лишь в качестве наследника всех высвободившихся в то время морских энергий она превратилась в тот остров, который имеется в виду, когда снова и снова подчеркивается, что Англия является островом. И только став островом в новом, неведомом дотоле смысле слова, Англия осуществила захват мировых океанов и выиграла на том первом этапе планетарной революции пространства». (10)
Трактовка Шмитта по сути не противоречит классическим рассуждениям к вопросу о том, почему именно Англия стала первой мировой державой. Английские пираты внесли значительный вклад в первоначальное накопление капитала, т.е. в возникшее экономическое превосходство Англии. Морское существование англичан проникло во все сферы человеческой жизни и подготовило необходимые условия для промышленной революции. Так, свободное сельское хозяйство уничтожило мелкие фермы и высвободило сотни тысяч людей для работы на фабриках — по принципу индустриализации во всех странах и во все времена. Основание в 1694 году Банка Англии, ставшего родоначальником современной банковской системы, не только помогло найти свежие деньги для спасения английского торгового флота после набега на Смирнский конвой в 1693 году, но и открыло широкие двери для развития свободной рыночной экономики под английским флагом. Можно сказать, что королевская привилегия на создание эмиссионного банка в организационно-правовой форме акционерного общества помогла Англии завершить свое господство на море и окончательно стать морской державой.
1. Schmitt, Carl: Land und Meer, S. 38-39.
2. Ebenda, S. 29, 34-35.
3. Schmitt, Carl: Land und Meer, S. 39, 41; Benoist, Alain de: Carl Schmitts „Land und Meer“, S. 40.
4. Schmitt, Carl: Land und Meer, S. 40-42.
5. Ebenda, S. 45-46.
6. Ebenda, S. 39, 96.
7. Ebenda, S. 51-53.
8. Ebenda, S. 28. 52-54.
9. Schmitt, Carl: Land und Meer, S. 92-95; Benoist, Alain de: Carl Schmitts „Land und Meer“, S. 42.
10. Schmitt, Carl: Land und Meer, S. 28, 68, 90.