«Позорный» вывод войск США из Афганистана в августе 2021 года был воспринят во всем мире как признак потери со стороны Америки ее абсолютного военного превосходства. Одновременно возник и другой вопрос: как теперь быть Европе, привыкшей находиться под защитным зонтиком США? Мало сказать, что Европа должна стать более самостоятельной. Важнее понять другое: на основе каких принципов?
Один из таких принципов предлагает историк, политолог и американист Бернд Грайнер в статье для журнала Rotary «Упадок Америки как шанс для Европы» (2021). Этот принцип можно сформулировать следующим образом: грамматика доверия лучше, чем язык силы. При этом Грайнер исходит из того, что вмешательство Америки в дела других государств приносит миру больше вреда, чем пользы. А именно: в ходе своих многочисленных военных интервенций США нажили себе намного больше врагов, чем друзей. Афганистан — один из примеров. «Теперь задача состоит в том, чтобы вместе найти наилучшие пути», считает Грайнер. (1)
Для него наилучший путь — это курс на политическое сотрудничество, в основе которого лежит поиск баланса интересов. Образцом такого сотрудничества была для него Восточная политика Вилли Брандта. Он пишет: «В поисках ориентиров не нужно заново изобретать велосипед. Достаточно вспомнить забытое и очистить заросшее. Имеется в виду концепция «общей безопасности», которую в 1970-х и 1980-х годах отстаивали Вилли Брандт, Улоф Пальме и Бруно Крайский. Этот подход означает не что иное, как интеллектуальный и политический разворот или отказ от мышления, основанного на власти сильнейшего и эффективности угроз. Вместо этого действует другая предпосылка. Важно не навязывание, а уравновешивание интересов, не язык власти, а грамматика доверия. Можно также сказать: безопасность больше не может быть достигнута с помощью военного противостояния, а только с помощью политического сотрудничества. Все вместе проиграют, если не захотят выиграть вместе».
Настолько очевидно, насколько это соответствует здравому смыслу. Ведь стремление к политическому сотрудничеству на основе баланса интересов не означает проявление слабости, наоборот, это прерогатива сильных, которые, в силу баланса интересов, вынуждены между собой договариваться. Сила Германии в послевоенное время состояла в ее растущей экономической мощи, с которой должны были считаться во всем мире. Можно сказать, что Брандт уловил тенденцию в мировой политике, основанной на балансе сил между атомными державам США и СССР, сделав своей Восточной политикой важный шаг в сторону разрядки напряженности в Европе. Просто из двух возможных вариантов развития международных отношений (сотрудничество или эскалация напряженности) он выбрал мирные инициативы, опасаясь, как и многие его сторонники, что дальнейшее военное соперничество между двумя атомными державами ничего хорошего Европе не принесет.
Об этом и пытается напомнить Грайнер, предлагая Европе использовать свой опыт политического сотрудничества с Россией, чтобы избежать наихудшего сценария. Он пишет: «В этих условиях Европа может проявить свои сильные стороны: умение находить компромиссы и опыт в области деления суверенитета. То, что в последние годы Россия постоянно демонстрирует свою мрачную сторону, а Китай ведет себя как задира, несомненно, верно, но все же не является какой-то неожиданностью. Ведь дальнейшее следование за Вашингтоном, возлагая на себя ответственность по увеличению расходов на вооружение, означало бы для Европы и всего мира провоцирование того, что никому не выгодно: дальнейшее обострение конфликтов ценой новой холодной войны».
Принцип Грайнера (грамматика доверия лучше, чем язык силы) приобретает особое значение сегодня, когда США, опираясь на доктрину Монро, вернулись к языку силы, решая свои проблемы в Западном полушарии. Похищение президента Венесуэлы Мадуро и его жены американским спецназом был лишь первым шагом на пути к эскалации напряженности в мире, возвращая США к имперской политике. Морское пиратство США с захватом танкеров под российским флагом вполне может привести к новому карибскому кризису — надо надеяться, с благополучным исходом. Но Трамп, если следовать Грайнеру, упускает из виду один важный момент: разговаривая со всем миром на языке силы, Америка наживет себе еще больше врагов. Они еще теснее будут объединяться там, где торжествует не язык силы, а грамматика доверия. За примерами далеко ходить не надо: отношения между Россией, Китаем, Индией, странами БРИКС…
Впрочем, дело не только в Трампе. «Если бы Дональд Трамп был единственной проблемой, у Америки было бы меньше проблем», делает Грайнер главный вывод в своей новой книге «Белая горячка: внутренние войны США. История с 1900 года по настоящее время» (2025). Из анализа политики Трампа, который Грайнер сделал в 2021 году, можно сделать еще один вывод: Трамп — типичный правитель Америки, за которым тянется тень американской миссии, сопровождая страну с первых дней ее становления.
Оправданием американской экспансии, напоминает Грайнер, служит стойкий нарратив о том, что без твердой руки США мир погрузится в хаос. Какой бы плохой ни была Америка как руководящая держава, но американцы должны с этим смириться, потому что все остальное еще хуже. Так сформировалось особое самовосприятие американцев, питая их веру в миссию Америки. Казалось бы, ничего необычного в этом нет: подобным образом ведут себя все великие державы. Но в американской миссии Грайнер видит нечто особенное — ее религиозно-мистические корни. Речь идет о страхе перед собственной уязвимостью, как оборотной стороне их самовосприятия: вдруг их миссия провалится из-за злобных внешних врагов или из-за внутренних противоречий!
Страх американцев перед собственной уязвимостью во многом определяет внешнюю политику США, прежде всего в сфере безопасности. Исходя из этого, американские элиты, отвечающие за международную политику, по-своему определяют безопасность страны: стабильность — это синоним американского превосходства, баланс сил существует только тогда, когда Соединенные Штаты доминируют во всем, превосходя остальных по отдельности или какого-либо враждебного союза. При этом США должны демонстрировать готовность применить силу, иначе не будет порядка. Как только готовность применить силу ставится под сомнение, престиж и авторитет будет потерян — именно это убеждение определяет политический стиль Америки. В первую очередь востребованы методы запугивания, принуждения и шантажа. Иными словами, под страхом скатиться в более низкую весовую категорию США никогда не должны упускать из виду одну максиму: власть основана на страхе, а без нагнетания страха вы обрекаете себя на бессилие.
Конечно, Трамп, как любой американец, боится собственной уязвимости, а как президент он должен демонстрировать силу Америки. Он не имеет права проявлять слабость, тем более допускать, чтобы кто-то мог влиять на его политику. Особенно это касается серьезных соперников, таких как Россия и Китай. Собственно, Трамп тем и занимается, что рассыпает по всему миру панегирики или угрозы, в зависимости от ситуации, показывая всему миру, кто в доме хозяин. Тем самым он вновь загоняет США в ловушку, как это было во Вьетнаме и Афганистане. (Подробнее: Трамп — авторитарный правитель по принуждению)
Так что у нынешней Германии, как и в период зарождения Восточной политики, есть исторический шаг качнуть политику конфронтации, которая опирается исключительно на язык силы, в сторону политики разрядки, основанной на грамматике доверия.
1. Bernd Greiner: „Amerikas Abstieg als Chance für Europa“, in: Rotary-Magazin, 01.10. 2021.