Чтобы понять, что собой представляют убежденные трансатлантисты, стоит ближе познакомиться с одним из них. Например, с Норбертом Рёттгеном (ХДС).
Его политический опыт впечатляет. В Бундестаге он с 1994 года, успел побывать секретарем парламентской группы ХДС/ХСС в Бундестаге, председателем Комитета по международным делам, Федеральным министром окружающей среды, охраны природы и ядерной безопасности в правительстве Ангелы Меркель. Ему даже дали прозвище «Кронпринц Меркель». После окончания эпохи Меркель он дважды выставлял свою кандидатуру на пост председателя ХДС, но оба раза проигрывал, уступив в конечном счете это место Фридриху Мерцу. Тем не менее в новом правительстве он занял пост заместителя председателя группы по иностранным делам и обороне. Не менее важно и то, что он является заместителем председателя общества Atlantik-Brücke — своего рода штаб-квартиры трансатлантистов в Германии.
Что известно о его политических взглядах? Он не скрывал своего критического отношения к атомной энергетике. В качестве министра, ответственного за безопасность реакторов, в феврале 2010 года он вызвал споры в партии своим заявлением о том, что она должна «тщательно подумать, хочет ли она сделать атомную энергетику своей отличительной чертой». (1)
С 2014 по 2021 год Рёттген был председателем Комитета по иностранным делам. В этой должности в июне 2016 года он назвал критические высказывания министра иностранных дел Германии Франка-Вальтера Штайнмайера о военных учениях НАТО на западной границе России «возмутительным обвинением». Штайнмайер призвал к диалогу и раскритиковал «громкое бряцание оружием»; Рёттген расценил это как подрыв деятельности НАТО среди партнеров по альянсу. (2)
В начале декабря 2021 года Рёттген выступил за обязательную вакцинацию от коронавируса. Он заявил, что противники вакцинации от коронавируса разъединяют общество гораздо больше, чем государственные меры, такие как обязательная вакцинация. «Раскол, вызванный тем, что меньшинство по-прежнему может вызвать огромную волну заражения, которая затронет и ограничит все население», имеет гораздо более серьезные последствия. Он объявил, что будет голосовать за обязательную вакцинацию. (3)
Свой вклад в дискуссию о будущем Германии, Европы и связях с Америкой Рёттген внёс в статье для журнала Rotary «США и Европа как равноправные партнеры?» (ноябрь 2021), то есть сразу после победы демократа Байдена на выборах в США. Как любой убежденный трансатлантист он, естественно, с воодушевлением встретил победу демократов, полагая, что только с ними у европейцев есть шанс на равных говорить с Америкой. Он пишет: «После четырех долгих лет президентства Дональда Трампа избрание Джо Байдена стало большим облегчением для абсолютного большинства населения Германии. Президент Байден не оставил сомнений в том, что он хочет, чтобы мы, европейцы, были настоящими партнерами, которые участвуют в трансатлантических отношениях независимо и на равных». (4)
США вместе с Европой против Китая
Рёттген исходит из того, что в ключевых областях трансатлантическое партнерство просто необходимо, причем для обеих сторон. Он пишет: «США нужны нам как основа нашей безопасности. Но мы также нужны США, чтобы конкурировать с Китаем. США полностью включились в эту конкуренцию, прекрасно понимая, что у Китая есть желание и возможность коренным образом изменить международный порядок, исходя из китайских интересов. В этот промежуточный период, когда старый порядок рушится и на его месте возникает новый, Европа и США по-настоящему могут быть сильными только сообща». (5)
Проблема лишь в том, что интересы Европы и США не всегда совпадают. Особенно заметно это стало после вывода американских войск из Афганистана. Рёттген пишет: «Самовосприятие США изменилось, и Джо Байден должен с этим считаться: в будущем необходимо будет исключить американское участие в регионах, которые не связаны напрямую с американскими интересами. Ближний Восток потерял значение для США, потому что новая американская повестка дня ориентирована в первую очередь на внутренние проблемы. Главная цель — развитие собственной страны. Поэтому с точки зрения внешней политики президент Байден сосредоточился на Китае как на самом важном конкуренте и сопернике». (6)
Собственно, это была главная повестка дня Трампа в период его первого пребывания в Белом доме. Байден ее перенял, следуя аксиоме преемственности американской власти: президенты меняются, а политика США остается. Это и огорчает Рёттгена больше всего: возврат Америки к своим внутренним проблемам, ограничивая свою внешнюю политику только Китаем, — это отказ от геополитической борьбы за мировое господство, выиграть которую, согласно доктрине атлантизма, можно только сообща, то есть в тесной кооперации Европы и США. То есть отказ Америки от своей роли мирового полицейского — это удар по трансатлантизму как политическому проекту, а значит, и по той части политической элиты Европы, которая этот проект обслуживает.
Поэтому вооружаться!
У европейских трансатлантистов выход только один — вернуть к себе расположение Америки. Но как это сделать, если интересы Европы и США по самому главному вопросу — сообща или отдельно в борьбе за новый миропорядок — перестали совпадать? Более того, США уже не в состоянии, как прежде, нести свое бремя гегемона — ему просто-напросто не хватает на это ресурсов. Рёттген это хорошо понимает, констатируя: «Джо Байден, возможно, и хочет работать с Европой, но даже он больше не готов нести все бремя ответственности. Американские ресурсы должны быть задействованы только в том случае, если цели соответствуют намеченной программе». (7)
Европейцы должны это учитывать, а точнее: «Мы должны быть в состоянии действовать, даже если американцы не разделяют наших интересов. Предоставленные сами себе, мы до сих пор были слабы и бессильны во внешней политике. Мы должны преодолеть это бессилие. Мы должны выработать общее понимание наших интересов и набраться политической воли, чтобы действовать во внешней политике как европейцы». Главное предложение Рёттгена на этом пути к самостоятельной Европе — вооружаться! Он пишет: «Способность Европы действовать также включает в себя реальный военный компонент. Без него никто в Вашингтоне, Москве и Пекине не будет воспринимать нас всерьез». (8)
Тем самым Рёттген раскрывает логику взятого европейской политической элитой курса на милитаризацию старого континента: он ей необходимым, чтобы сообща с Америкой бороться за установление нового мирового порядка. Милитаризация Европы в любом случае не нарушает цели трансатлантизма — с НАТО или без него. Рёттген пишет: «Наша цель — не ослабление НАТО путем создания новых, параллельных структур в Европе. Напротив, мы хотим улучшить наши собственные возможности и тем самым укрепить европейскую опору в НАТО. До сих пор такой подход встречал сопротивление в США. Они опасаются, что роль США в альянсе может быть ослаблена. Такое отношение не совсем рационально, поскольку мы еще очень далеки от того, чтобы иметь сопоставимые возможности в Европе. Сопротивление США станет настоящей проблемой, если они не разделят наши европейские интересы и откажутся поддерживать нас в рамках НАТО. Нам нужно поговорить с американцами об этом конфликте, потому что только если НАТО будет служить европейским и американским интересам, двойные структуры станут неактуальными в долгосрочной перспективе». (9)
Поэтому вперед, к ведущей роли Германии!
Но, как отмечает Рёттген, на пути милитаризации Европы стоит одна проблема: «В обозримом будущем нам не удастся выработать единую внешнюю политику и политику безопасности со всеми 27 странами-членами ЕС — слишком велики разногласия внутри Европейского союза». Рёттген, следуя логике трансатлантизма, предлагает свое решение: он настаивает на том, чтобы Германия взяла бразды правления в свои руки. Он пишет: «Поэтому я выступаю за то, чтобы Германия играла ведущую роль вместе с европейскими партнерами, которые хотят и могут проводить с нами общую европейскую внешнюю политику. Этот путь должен быть открыт для всех и служить мостом между Восточной и Западной Европой, привлекая в качестве партнеров также страны Центральной и Восточной Европы». (10)
Поэтому против путинской России!
Рёттген в своем отношении к конфликту на Украине и к России остается последовательным трансатлантистом. Причем, оно сформировалось задолго до начала специальной операции России на Украине. Суть этого отношения можно проследить, например, на странице в ВикипедиЯ: «В феврале 2022 года, за несколько дней до вторжения России в Украину, Рёттген выступал за вступление Украины в НАТО и введение далеко идущих санкций против России в связи с российско-украинским конфликтом, даже если это приведет к резкому повышению цен на энергоносители в Германии. Он является противником ввода в эксплуатацию «Северного потока — 2» и выступает за то, чтобы вместо этого поставлять в Германию сланцевый газ из США. В начале мая 2023 года Рёттген заявил, что Запад делает слишком мало для военной помощи Украине и действует недостаточно дальновидно. В ноябре 2023 года, предвидя отсутствие финансовой поддержки со стороны США, Рёттген высказался за то, чтобы финансирование взял на себя ЕС; в одном из интервью он выразил пожелание, чтобы «мы уже сегодня готовили наши оружейные мощности и производство, чтобы компенсировать потерю американской поддержки»». (11)
Словом, Рёттген подтверждает простую истину: будучи трансатлантстом, трудно избежать воинствующей русофобии.
4. Norbert Röttgen: „USA und Europa als Partner auf Augenhöhe?“, in: Rotary-Magazin, 01.10.2021.
5. Ebenda
6. Ebenda
7. Ebenda
8. Ebenda
9. Ebenda
10. Ebenda