Американских геостратегия в отношении Китая заключается в том, чтобы сохранить его в качестве партнера Америки на Дальнем Востоке.
Если Германия и Франция являются ключевыми игроками в укреплении демократического и геополитического плацдарма на западной периферии Евразии, то Китай занимает центральное место на дальневосточном фланге Евразии. По мнению Бжезинского, Америка не сможет закрепиться на азиатском материке, если не будет успешно работать над достижением геостратегического согласия с Китаем. Он пишет: «Китай уже является крупной региональной державой и, учитывая его историю как великой державы и его веру в то, что китайское государство является центром мира, он, вероятно, стремится к более высоким целям. Решения, принимаемые ее руководством, уже начинают оказывать влияние на геополитический баланс сил в Азии, а ее экономический подъем неизбежно будет сопровождаться еще большим могуществом и растущими амбициями». (1)
Такое развитие, считает Бжезинский, может привести к созданию опасного очага напряжения в регионе, где присутствуют три крупные державы — США, Китай и Япония, повлияв с большой вероятностью на геополитическое соотношение сил между державами. Это мало радует Бжезинского. Он пишет: «Дальний Восток сейчас переживает своего рода экономическое чудо, а вместе с ним и растущую политическую неопределенность. Вероятнее всего экономический рост в Азии и способствует такой неопределенности, поскольку процветание скрывает политические слабости региона, особенно когда оно усиливает национальные амбиции и повышает социальные ожидания.» Таким образом, Азия становится не только «мировым экономическим центром притяжения, но и может оказаться политической пороховой бочкой». (2)
Бжезинский считает, что Америка — невольно — скорее противник Китая, чем его естественный союзник. Он пишет: «Главное недовольство Китая по отношению к США заключается не столько в том, что США делают на самом деле, сколько в том, что представляют собой США в настоящее время и каково их положение. В глазах Китая Америка является доминирующей мировой державой, само присутствие которой в регионе, подкрепленное ее доминирующим положением в Японии, сдерживает влияние Китая». В Китае хорошо понимают стратегию США, которая состоит в том, чтобы распространить свою гегемонию на весь мир. Но Китай с этим не может смириться, поэтому, по мнению Бжезинского, суть китайской политики состоит в том, чтобы использовать американское доминирование для преодоления мирным путем этой же самой американской гегемонии, «не разжигая при этом скрытые региональные аппетиты Японии». (3)
Бжезинский пишет: «Для этого геостратегия Китая должна преследовать одновременно две цели, как это несколько завуалированно преподал Дэн Сяопин в августе 1994 года: «Первое — противостоять гегемонизму и политике силы и защищать мир; второе — создать новый международный политический и экономический порядок». Первая задача, очевидно, направлена против интересов США и имеет своей целью уменьшить американское превосходство, тщательно избегая при этом военного столкновения, которое положило бы конец продвижению Китая к экономическому могуществу; вторая задача — пересмотреть расстановку сил в мире, используя недовольство некоторых наиболее развитых государств нынешней расстановкой сил, в которой наверху располагаются США, поддерживаемые Европой (или Германии) на крайнем западе Евразии и Японией на крайнем востоке». (4)
Бжезинский не верит в успех российско-китайского альянса по отношению к Америке. Он пишет: «Вторая цель Китая предполагает воздержание Пекина от каких -либо серьезных конфликтов с ближайшими соседями, пусть даже в условиях поиска путей достижения регионального превосходства. Особенно важно для него налаживание китайско-российских отношений, в частности, потому, что Россия в настоящее время слабее Китая. В связи с этим в апреле 1997 года обе страны осудили «гегемонизм» и назвали расширение НАТО «непозволительным». Однако едва ли Китай будет всерьез рассматривать вопрос о долгосрочном и всеобъемлющем российско-китайском альянсе против США. Это углубило и расширило бы американо-японский союз, который Китаю хотелось бы постепенно расстроить, кроме того, это оторвало бы Китай от жизненно важных для него источников получения современных технологий и капитала. … «Антигегемонистская» коалиция могла бы стать последним средством, если бы Китай осознал, что его национальные и региональные устремления блокируются Соединенными Штатами (при поддержке Японии). Однако это была бы коалиция бедных, которые, вероятно, останутся бедными вместе довольно долгое время». (5)
Бжезинский советует не делать поспешных прогнозов по поводу неизбежного возрождения «Срединного царства», связанных, очевидно, «с непоколебимым доверием к статистическим предсказаниям». Такие прогнозы могут оказаться ошибочными, как это уже бывало раньше. Бжезинский пишет: «Именно в этом заключалось заблуждение тех, кто недавно предсказывал, что Япония заменит США в качестве ведущей мировой экономической державы и неизбежно станет новой супердержавой». Те же ошибки, по словам Бжезинского, совершают «те, кто провозглашает и боится неизбежного прихода к мировой власти Китая». По словам Бжезинского, те же ошибки совершают «те, кто провозглашает и боится неизбежного возвышения Китая как мировой державы». (6)
По мнению Бжезинского, путь Китая к мировой державе сдерживают слишком много различных факторов: экономических, политических, социальных. Он пишет: «Прежде всего, далеко не факт, что Китаю удастся сохранить взрывные темпы роста в течение следующих двух десятилетий. Нельзя исключать возможности уменьшения темпов экономического развития, и это само по себе снижает надежность прогноза. … Кроме того, высокие темпы экономического роста Китая, по-видимому, будут иметь побочные политические последствия, которые могут ограничить его свободу действий. Потребление Китаем энергии растет такими темпами, что они намного превышают возможности внутреннего производства. … Такое же положение сложилось и с продовольствием. Даже с учетом снижения темпов демографического роста население Китая продолжает увеличиваться в абсолютном выражении и импорт продовольствия приобретает все более важное значение для внутреннего благополучия и политической стабильности. Зависимость от импорта не только увеличивает нагрузку на экономические ресурсы Китая из-за более высоких цен, но и делает его более уязвимым к внешнему давлению». (7)
Бжезинский ставит под сомнение военные амбиции Китая. Он пишет: «В военном отношении Китай частично можно было бы назван мировой державой, так как сами масштабы его экономики и ее высокие темпы роста позволяют его руководству направить значительную часть ВВП страны на существенное расширение и модернизацию вооруженных сил, включая дальнейшее наращивание стратегического ядерного арсенала. Однако, если усилия будут чрезмерными — а согласно некоторым западным оценкам, в середине 90-х годов на эти нужды уже пошло около 20% ВВП Китая, -это может оказать такое же негативное влияние на долгосрочный экономический рост Китая, какое оказала на советскую экономику неудавшаяся попытка Советского Союза конкурировать в гонке вооружений с Соединенными Штатами». (8)
Еще одной проблемой для Китая, согласно Бжезинскому, является его коммунистическая политика, ведущая к изоляции и давлению на демократию. Разумеется, имеется в виду западная либеральная демократия. Бжезинский пишет: «Динамичный характер экономической трансформации Китая, включая его социальную открытость остальному миру, в далекой перспективе начнет противоречить относительно замкнутой и бюрократически жесткой коммунистической диктатуре. … Если китайская политическая жизнь не начнет постепенно приспосабливаться к социальным императивам китайской экономики, то это в какой-то момент приведет к фронтальному столкновению этих двух жизненных измерений. Таким образом, нельзя будет бесконечно долго избегать вопроса демократизации, если только Китай внезапно не примет то же решение, что и в 1474 году, то есть изолировать себя от мира, в какой -то степени подобно Северной Корее. Для этого Китай должен будет отозвать более 70 тыс. своих студентов, в настоящее время обучающихся в Америке, изгнать иностранных бизнесменов, отключить свои компьютеры и снять спутниковые антенны с миллионов китайских домов. Это стало бы актом сумасшествия, напоминающим Культурную революцию. … Вследствие этого у Китая практически нет экономически продуктивной и политически жизнеспособной альтернативы сохранению своей открытости миру». Из этого Бжезинский делает свой вывод: «В любом случае самоизоляция положила бы конец любым серьезным надеждам Китая не только на то, чтобы стать мировой державой, но даже на то, чтобы занять ведущее положение в регионе». (9)
Японию Бжезинский рассматривает по-другому: не как региональную державу, а как международную державу, сопровождаемую Америкой. Для него существует определенное сходство между Японией на востоке Азии и Германией на западе Евразии. Оба государства являются экономическими и финансовыми гигантами, занимают доминирующее положение в регионе и находятся на вершине глобализации. Обе страны являются важнейшими союзниками США в своих регионах. Обе страны имеют значительные военные аппараты, но ни одна из них не является независимой в этом отношении: У Германии руки связаны военной интеграцией в НАТО, а Япония ограничена собственными конституционными оговорками (хотя и подписанными Америкой) и американо-японским соглашением о безопасности. Япония не должна занимать роль непотопляемого авианосца на Дальнем Востоке, не должна быть главным азиатским военным партнером Америки или потенциальной региональной державой в Азии. Это означает, что Япония достигнет статуса ведущей мировой державы только в том случае, «если будет активно участвовать в глобальном миротворчестве и экономическом продвижении». (10)
Более важную роль Японии в военных вопросах Бжезинский отвергает. Это может нанести ущерб региональной стабильности, осложнить более широкое региональное урегулирование с Большим Китаем и отбить у Японии желание играть более конструктивную роль на международной арене, тем самым осложняя усилия по продвижению стабильного геополитического плюрализма в Евразии. Бжезинский пишет: «В заключение: Япония должна быть незаменимым и главным партнером Америки в построении глобального сотрудничества, но не главным ее военным союзником в региональном соглашении, способного бросить вызов региональному превосходству Китая». (11)
Таким образом, нет никакой реалистичной альтернативы стабилизирующему балансу сил между Америкой, Японией и Китаем. Только на этой основе может быть достигнуто сложное трехстороннее соглашение, учитывающее глобальную мощь Америки, доминирующее положение Китая в регионе и лидирующую роль Японии на международной арене. Бжезинский пишет: «Китай, имеющий преобладание в регионе, должен стать опорой Америки на Дальнем Востоке в более традиционной области силовой политики, помогая таким образом формированию евразийского баланса сил, при этом роль Большого Китая на Востоке Евразии в этом смысле будет равняться роли расширяющейся Европы на Западе Евразии». (12)
* * *
Сегодня с полной уверенностью можно сказать, что геостратегии Бжезинского на правом фланге Евразии полностью провалилась. Китай успешно преодолевает описанные Бжезинским вызовы, включая замедление экономического роста, рост потребления энергии и продовольствия, демократические перемены и многое другое, не утратив при этом политической стабильности. Из импортера Китай превратился в экспортера, в том числе высокотехнологичных продуктов. Изоляционная политика Китая по отношению к культурной и политической интервенции США не уменьшает влияние страны на региональную и международную политику. Китай пишет свою собственную историю демократии, если под демократией понимать ее классическую форму единства между волей народа и действиями правительства. Но самое главное — Китай значительно укрепил свои отношения с Россией, которые делают обе страны только сильнее и богаче.
Где же Бжезинский просчитался? Пожалуй, его главная ошибка заключается в том, что он не учел возможную реакцию китайцев на то высокомерие, с каким Америки решает мировые проблемы. Разговаривать с представителями древних цивилизаций как с младшими партнерами и читать им лекции о том, как им следует жить, просто смешно. В эту ловушку и попала американская элита, выставляя Китаю бесконечные требования в вопросах демократии, прав человека, интеграционной политики и т. д.
1. Brzezinski, Zbigniew: Die einzige Weltmacht. Amerikas Strategie der Vorherrschaft, Kopp Verlag, 6. Auflage März 2019, S. 63
2. Ebenda, S. 187-189.
3. Ebenda, S. 208.
4. Ebenda, S. 209.
5. Ebenda, S. 209, 228.
6. Ebenda, S. 196-197.
7. Ebenda, S. 197.
8. S. 197-198.
9. S. 198-199.
10. S. 212, 226, 253.
11. S. 234-235.
12. S. 235.