Политика Трампа дает Европе уникальный шанс стать самостоятельным игроком в мировой политике. Вопрос только в том, сможет ли Европа воспользоваться этим шансом.
Введение (см. ниже)
1. Европа в тисках трансатлантизма
2. Агрессивная русофобия трансатлантизма
3. Американский эксперт Йозеф Брамль: на страже европейского трансатлантизма
4. Норберт Рёттген: рупор трансатлантизма в Германии
5. Канцлер Фридрих Мерц: в плену своей миссии
6. Европа нужна Трампу. Но какая?
7. Восточная политика: грамматика доверия была сильнее языка силы
8. Дух Хельсинки: вчера и сегодня
9. Политика СДПГ: с Россией или против нее?
10. Манифест СДПГ: исходя из логики коллективной безопасности
11. Критика манифеста СДПГ: исходя из логики агрессивной русофобии
12. Безопасность — это больше, чем военное устрашение
13. Критика манифеста СДПГ неуместна
15. «Восточная политика-2» в списке ожидания
Введение
Возвращение Трампа в Белый дом нарушило идиллию полного единства стран Североатлантического альянса по отношению к войне на Украине и к «агрессивной» России, которая существовала при Байдене. Мирные инициативы Трампа раскололи общественное мнение в Европе, в Германии, да и по всему миру. Возникла острая необходимость переосмыслить внешнюю политику Европы и Германии в эпоху трампизма. К дискуссии о будущем европейского континента подключились политики, историки, разного рода эксперты. Мнений много, но главное направление рассуждений одно: Европа должна стать более самостоятельной, а ведущую роль на этом пути должна взять на себя Германия. В противном случае Европа будет раздавлена в жесткой конкуренции между мировыми державами, прежде всего между США и Китаем.
Например, историк Херфрид Мюнклер в своем бестселлере «Власть в переходный период: роль Германии в Европе и вызовы XXI века» (2025) сформулировал этот тезис следующим образом: «Вопрос о новой роли Германии будет во многом зависеть от того, удастся ли крупнейшей стране в центре Европы использовать свою экономическую, политическую и культурную мощь, чтобы предотвратить распад Европы. Для этого необходимо не только срочно провести фундаментальные реформы, но и доказать, что Германия и ЕС могут противостоять России, быть уверенными в себе в отношениях с Китаем и, если потребуется, независимыми от США». (1)
Цель обозначена, остается только разобраться с вопросом о том, каким образом Германия будет реализовывать возложенную на нее новую историческую миссию. Судя по всему, правительство Мерца уже определилось в своем выборе: Европа должна увеличить свой военный потенциал, чтобы противостоять угрозам со стороны России, в том числе через активную помощь Украине. Пожалуй, именно в этом сегодня Германия вместе с ЕС больше всего проявляют свою самостоятельность: они активно противостоят «агрессивной» России, саботируют мирные инициативы Трампа по Украине, не забывая при этом на официальном уровне учить Китай нормам цивилизованного мира.
Успешной такую политику не назовешь. Вот лишь несколько статей из газеты Berliner Zeitung, заголовки которых говорят сами за себя: «Как Фридрих Мерц упустил год, которого у Германии не было», «Человек без качеств канцлера: сокрушительные поражения Мерца», «Противоречивый, неэффективный, отвергнутый: Фридрих Мерц в постоянном кризисе», «Насколько вы забывчивы, господин Мерц?», «Текущий опрос: поддержка правительства Мерца на рекордно низком уровне». В целом вывод однозначный: черно-красное правительство Мерца и дальше толкает Германию в экономическую и социальную пропасть, как это было при красно-желто-зеленом правительстве Шольца.
Например, постоянный автор газеты Berliner Zeitung Иммо фон Фаллойс в своей статье под заголовком «Демократия в полудреме: где же политические перемены?» определяет нынешнее руководство страны как «правительство без ориентира» и пишет: «Ситуация настолько серьезная, что руководители экономических кругов вынуждены были обратиться к канцлеру Мерцу. Инфляция и безработица растут, рабочие места перемещаются за границу. Но еще серьезнее то, что Вам не хватает энтузиазма в правительстве, которое хотело править намного лучше, чем сильно критикуемая администрация Шольца. «Господин канцлер, вы просто не можете этого сделать», — громко воскликнул тогда Фридрих Мерц в Бундестаге. Но вместо того, чтобы наконец-то встать с колен, разбудить нацию и представить убедительный общеполитический план, способный воодушевить общество, Мерц фактически призывает своих собственных депутатов «не быть слишком жестким» по отношению к председателю СДПГ Клингбайлю, потому что он «такой чувствительный»». (2)
Словом, о том, что сегодня происходит, написано много. Труднее ответить на вопрос о том, почему все это происходит? Как правило, все беды Германии связывают с политикой Трампа. Например, Иммо фон Фаллойс пишет: «В чем же причины этой парализованности? В области внешней политики ситуация, несомненно, очень сложная. Европа — и вместе с ней Германия — слишком долго полагались на то, что США будут обеспечивать порядок в области безопасности. На протяжении десятилетий немецко-американская экономика процветала, а политические ценности в целом казались в значительной степени совпадающими. К появлению Трампа никто не был по-настоящему готов. Как недавно объяснил мне один из членов известного трансатлантического аналитического центра, люди просто не хотели признавать его второй срок, похожий на «захват власти». Но эта реальность наступила, отмеченная трамповскими переворотами в институтах внутренней политики. И мы по-прежнему смотрим на это все в оцепенении, недоуменно качаем головой и с трудом веря в то, что происходит». (3)
Конечно, сетование европейских трансатлантистов на то, что они плохо подготовились ко второму «пришествию» Трампа, во многом объясняет холодные отношения между Трампом и Германией. Можно сослаться и на внутренние проблемы Германии, например, на засилье бюрократии, которую Иммо фон Фаллойс ставит во главу угла политического кризиса в Германии. Он пишет: «В периоды, когда казна была полна, наше государство допустило такой рост бюрократии, что сегодня она стала одной из главных причин отсутствия энтузиазма у политических лидеров». (4)
Иммо фон Фаллойс, как и многие в правительстве Мерца, верит в то, что борьба с бюрократией, вопреки всем законам Паркинсона, сможет вдохнуть в экономику Германии новую жизнь. Возможно. Но все это не отвечают на самый главный вопрос: почему Мерц с таким упорством продолжает свою разрушительную политику, рискуя не только своей карьерой, но и будущим Германии? Стремлением к власти (еще один упрек в сторону Мерца) внутреннюю логику его политики не объяснить.
В поисках логики политики Мерца
Несомненно, эта рискованная политика ЕС и Германии имеет свою логику. Ее корни можно найти уже в первом сроке президентства Дональда Трампа (2017-2021). Сразу после его прихода в Белый дом в прессе был сделан достаточно подробный анализ тех угроз, которые несет его политика либерально-демократическому Западу. Например, можно вспомнить рассуждения бывшего генерала Клауса Науманна, который в статье для журнала Rotary под названием «Исторический вызов» (Март 2017) сделал вполне однозначный вывод: «В эпоху роста национальных интересов перед немецкой внешней политикой стоит задача взять на себя инициативу и лидерство по отношению к США и внутри ЕС» (5)
Науманн исходит из того, что США с президентом Трампом «окончательно отказываются от своей роли хранителя и гаранта мирового порядка». И добавляет: «Таким образом, мы переживаем переломный момент, возможно, отказ США от роли гаранта европейской безопасности». Но это уже угроза для самой Америки: «Конец американского влияния в Европе означал бы конец США как глобальной морской и торговой державы, то есть США как мировой державы». В то же время возрастает опасность заключения сделки между Трампом и Путиным, что не сулит Европе ничего хорошего: «Если Трамп и Путин достигнут соглашения, которое приведет к выходу США из режима санкций, Германия не сможет удержать Европейский союз в этом вопросе. Вся политика ЕС в Восточной Европе пошатнется». (6)
Поэтому выход только один: взять инициативу на себя. При этом военный вопрос бывший генерал ставит на первое место: «Мы должны начать с назревших изменениях в области безопасности и обороны. Если говорить конкретно, то Германия — а также другие союзники — должны предлагать в рамках НАТО услуги, которые соответствовали бы их собственным силам и возможностям». Только сильная и уверенная в себе Европа, считает он, может потребовать от американского президента и дальше оставаться на ее стороне в глобальной конкуренции. Главная задача европейцев — повернуть политику Трампа «Сделаем Америку снова великой» в сторону «Сделаем Запад снова великим».
Но, пожалуй, наиболее весомый вклад в дискуссию о новой роли Европы и Германии в условиях трампизма сделал авторитетный американский эксперт Йозеф Брамль. Его влияние на формирование политики Германии трудно переоценить. Он является европейским директором Трехсторонней комиссии — важнейшей глобальной платформы для диалога между Америкой, Европой и Азией. Кроме того, с января 2021 года он работает в Центре передовых исследований в области безопасности, стратегии и интеграции (CASSIS) Университета Бонна, где отвечает за исследования и консультирование по вопросам развития трансатлантизма. (7) То есть, в силу своей деятельности, он является идейным трансатлантистом, что сближает его с нынешним канцлером Германии Фридрихом Мерцем, который десять лет (с 2009 по 2019 год) возглавлял общество Atlantik-Brücke — самое влиятельное сообщество трансатлантистов в Германии.
В 2022 году, то есть сразу после поражения республиканца Трампа в борьбе с демократом Байденом, вышла книга Брамля «Трансатлантическая иллюзия: новый мировой порядок и как мы можем в нем утвердиться». В аннотации к книге сформулирована главная идея автора: Германия и Европа должны использовать собственные ресурсы власти, чтобы не оказаться зажатыми между Востоком и Западом. В новой ситуации, когда мировая держава ослаблена, когда она все больше концентрирует свой интересы на конфликте с Китаем, когда нет никаких гарантий, что Трамп не вернется в Белый дом, желая заменить либеральный международный порядок на свою политику «Америка прежде всего», верить в то, что США и в будущем будут представлять интересы Европы, — это трансатлантическая иллюзия. Поэтому, считает Брамль, Европа во главе с Германией должна стать более самостоятельной: военно, политически и экономически. (8)
Таким образом, усиление своей мощи, прежде всего военной, — это и есть, по замыслу американского эксперта, путь к самостоятельной Европе в 21-ом веке. Но при Байдене Европе так и не удалось сделать решительный шаг в этом направлении. Наоборот, разрушение экономических связей с Россией в результате эскалации конфликта на Украине обернулось экономическими проблемами. Колебания правительства социал-демократа Шольца между «войной и миром» еще больше затормозили Германию на ее пути к военной, политической и экономической независимости. Исправлять положение приходится убежденному трансатлантисту Мерцу, за что он и взялся с присущей ему настойчивостью.
Европа в тисках воинствующего и русофобского трансатлантизма
Легко заметить, что все политики, выступающие за милитаризацию Европы и активную поддержку Украины, ссылаясь при этом на угрозу со стороны агрессивной России, — убежденные трансатлантисты. Типичный пример тому — христианский демократ Норберт Рёттген, которого смело можно назвать рупор трансатлантизма в Германии. Не в этом ли и кроется причина их воинствующего настроя? Трансатлантизм по своей сути — это воинствующая и русофобская идеология, которая намного старше построенных на ее основе институтов Холодной войны, включая НАТО, ЕС, Трехстороннюю комиссию или общество Atlantik-Brücke. За спиной идеологии трансатлантизма — многовековая борьба Запада за мировое господство, прежде всего за контроль над Евразией, в центре которой лежит огромная и непокорная Россия. Казалось бы, после распада Советского Союза идеология трансатлантизма должна была уйти в прошлое. Но после короткого кризисного периода она вновь возродилась — теперь уже как часть борьбы с еще не до конца интегрированных в западную демократию стран Евразии, прежде всего России и Китая.
В 1990-х годах Запад во главе с США был совсем близок к цели — шел процесс интенсивной интеграции России вместе со всеми ее ресурсами в политическую и экономическую орбиту победителей в Холодной войне. Но в 21-м веке путинская Россия спутала все карты Запада, проявив настойчивость в отстаивании своих национальных интересов. Это показала Грузинская война в 2008 году, но еще больше — реакция России на майдан в Киеве в 2014 году. Накачивание Киева оружием и дальнейшее расширение НАТО на восток стали той красной чертой, где закончились все попытки Запада перезагрузить свои отношения с Россией, не учитывая ее собственные интересы. В результате дружественная страна, какой Россия была при Ельцине и частично при Медведеве, вновь превратилась в стратегического врага Запада, какой Россия и была на протяжении многих веков. Чтобы пошатнуть путинский режим, в ход был запущен уже хорошо проверенный веками метод: дискредитация России и демонизация его лидера.
А что Германия? Она активно поддержала США в информационном походе против непокорной России, а потом глубоко увязла в прокси-войне на Украине. В 2025 году, когда в Белый дом вернулся Трамп с его навязчивой миссией миротворчества, ситуация в корне изменилась: в воздухе замаячил план мирного урегулирования конфликта на Украине. Но правительство Германии под руководством Мерца, оставаясь в тисках трансатлантизма, решило и дальше поддерживать Киев, подкидывать дрова в топку прокси-войны на Украине. Многомиллиардные займы, курс на перевооружение армии, принятие закона о воинской обязанности — это явные признаки желания руководства Германии возглавить борьбу Европы против «агрессивной» России, пусть даже вопреки интересам трамповской Америки. Мерц попал в капкан своей миссии: он дожен возглавить фронт европейских трансатлантистов в борьбе против трампизма, в крайнем случае — «пересидеть» Трампа до смены власти в Америке.
Естественно, Мерц рискует, причем не только собственной карьерой: он готов утащит Германию вместе с Европой еще глубже в трясину общеевропейского кризиса. Иначе как объяснить то упорство, с каким он это все делает? В этом ему охотно помогают социал-демократы в лице их шефа Ларс Клингбайля, нынешнего министра финансов, который в ноябре 2022-го года на партийном собрании объявил о переломном моменте. Он заявив, что Европа отныне будет строить свою безопасность и стабильность не вместе с Россией, а против нее, лишний раз подтвердив простую истину: у воинствующего и русофобского трансатлантизма нет политической окраски, им «болеет» вся руководящая элита Германии.
В поисках альтернативы воинствующему трансатлантизму
Есть ли у Европы, кроме милитаризации, другая возможность стать более самостоятельной? Безусловно. О независимой и сильной Европе после Второй мировой войны мечтали многие европейские политики, включая французского президента Шарля де Голля и немецкого канцлера Конрада Аденауэра. Но они никогда не связывали свои мечты с развязыванием военных действий. Например, Аденауэр рассматривал независимую Европу как необходимость для обеспечения мира, безопасности и процветания европейских наций. Он выступал за европейскую интеграцию как единственный реалистичный путь для Европы, чтобы вновь встать на ноги и проводить независимую политику, не полагаясь исключительно на помощь США. (9)
Еще дальше в своих мечтах шел де Голль, выступая за идею Большой Европы «от Атлантики до Урала», что подразумевало общеевропейское сотрудничество и мир без блокового разделения времен Холодной войны. Он был убежденным сторонником независимой и суверенной Европы, действующей как самостоятельный глобальный актор, а не как инструмент сверхдержав. Его видение предполагало, что европейские государства, объединившись, будут проводить собственную внешнюю и оборонную политику независимо от США или СССР. (10)
Самым ярким проявлением европейской независимости в эпоху Холодной войны стала Восточная политика, сыгравшая важную роль в разрядке напряженности. Это была реальная, во многом независимая и преследующая прежде всего национальные интересы политика, достигшая своей главной цели — объединения Германии. Увеличение военных расходов необходимо было не для того, чтобы воевать с Россией, а для того, чтобы в рамках Двойной стратегии НАТО (сдерживание и разрядка) сохранить баланс военного равновесия и принудить враждующие стороны к разоружению. Что и было с успехом достигнуто в результате подписания целого ряда мирных соглашений.
В этом и состоят главные уроки Восточной политики — несмотря на все попытки умалить ее историческое значение. Концепция построения Большой Европы от Лиссабона до Урала и дальше до Владивостока могла стать логическим продолжением Восточной политики, предлагая всей Европе и России небывалые перспективы для экономического роста и мирного сосуществования, включая построение общеевропейской системы безопасности. За такую перспективу в 2001 году в Бундестаге ратовал только что избранный президент России Владимир Путин, о ней положительно высказалась в 2015 году на экономическом форуме в Давосе канцлер Меркель. В начале двухтысячных были даже сделаны первые шаги в этом направлении: экономическое содружество двух стран достигло небывалого размаха.
Ясное дело, после развала Советского Союза концепция Большой Европы потеряла свое значение, поскольку противоречила стратегическим планам США по построению однополярного мира. Европе была отведена другая роль — быть надежным форпостом Америки на западном фланге Евразии. После включения российских ресурсов в западный оборот и интеграцию России в западную демократию можно было браться и за Китай — главного соперника США на пути к мировой гегемонии. Стоит ли удивляться, что с тех пор в Вашингтоне любое проявление независимости со стороны немецкого руководства встречались в штыки. Это испытал на себе не только социал-демократ Шредер, но и христианский демократ Меркель.
С возвращением Трампа в Белый дом у Восточной политики появляется шанс получить второе дыхание. Предпосылки для этого есть, главная из них — это переход США от военной конфронтации с ядерной державой Россией к соперничеству в других сферах, прежде всего в экономической. Собственно, аналогичным образом поступила Америка после Карибского кризиса 1962 года, осознав, что прямая военная конфронтация с СССР — это путь к термоядерной войне. Так родилась политика разрядки напряженности, завершившаяся подписанием целого ряда мирный договоренностей и победой Запада над своим идеологическим противником. Можно сказать, это и был звездный час Америки, сделавший ее по-настоящему великой.
Но эйфория от победы над СССР быстро закончилась. США похоронили дух Хельсинки, отказавшись от основных принципов разрядки напряженности, включая принцип баланса военных сил и неделимой безопасности. В Вашингтоне решили, что Россия — это колос на глиняных ногах, с которым можно не считаться. Многие в Америке, в том числе архитекторы политики разрядки, посчитали такую политику ошибочной, в чем они в конечном счете оказались правы: сегодня ошибочность американской политики более чем очевидна. Так что мирные инициативы Трампа и его нежелание вступать в прямой конфликт с Россией — это в какой-то мере попытка вернуться к той политике, которая когда-то была успешной, то есть к политике разрядки напряженности.
В новых условиях, то есть при Трампе, есть шансы возродиться и у концепции Большой Европы — как логическому продолжению Восточной политики. Было бы на то воля политиков. Проблеском такой воли можно считать публикацию Манифеста социал-демократов (июль 2025), вызвавшего бурную дискуссию в прессе и негодование со стороны сторонников воинствующего курса немецкого правительства. Критики Манифеста обвиняют его авторов в том, что они потеряли связь с реальностью. Сторонники возрождения духа Хельсинки и Восточной политики, наоборот, обвиняют воинствующих критиков Манифеста в том, что это как раз они оторвались от реальности.
Впрочем, ничего нового в этом нет: в свое время идею Восточной политики (признание статус-кво СССР в обмен на объединение Германии) назвали «бессмыслицей Бара», по имени ее создателя Эгона Бара. Многие социал-демократы встретили эту идею со скепсисом, не говоря уже сопротивлении со стороны христианских демократов. Тем не менее Восточная политика пробила себе дорогу, приведя социал-демократов к власти, а в дальнейшем на многие годы определив внешнюю политику ФРГ и объединенной Германии.
Уроки Восточной политики говорят о том, что она, несмотря на скепсис и критику, оказалась успешной как раз потому, что была на тот момент «немыслимой», то есть разрушала привычные нормы западной политики. Такой вывод можно сделать, ближе знакомясь с принципами Восточной политики, например, на основе того анализа, который сделал по заказу Федерального агентства по политическому образованию немецкий историк и руководитель берлинского отделения Института современной истории Герман Венткер.
Концепция Большой Европы, как и раньше Восточная политика, сегодня тоже кажется «немыслимой». Но у нее такие же стартовые условия: возросший статус-кво России как мировой державы, каким он был у СССР во времена Холодной войны, признаки перехода к новой политике разрядки напряженности, основанной на балансе военных сил, наконец, рост антивоенного настроения в Германии и по всей Европе — как носителя духа Хельсинки. Более того, такая политика вполне может устроить трампистов, поскольку способна усилить позиции США в их соперничестве с Китаем, по принципу: «Чем Россия ближе к Европе, тем она дальше от Китая». В свое время у Восточной политики тоже было свое алиби, которое оправдывало в глазах западной общественности тесные отношения между Бонном и Москвой: она должна была способствовать интеграции советского общества в западную демократию.
Но самое главное, эта концепция предлагает то, чего не может предложить воинствующая политика трансатлантистов: реальную перспективу для мирного сосуществования и процветания всех народов Европы на огромном евразийском континенте. Собственно, у этой концепции нет альтернативы, если Европа действительно не хочет быть раздавленной в борьбе мировых держав за новый миропорядок.
Трампу нужна Европа. Но какая?
Воевать с Россией из-за Европы и тем более из-за Украины Трамп явно не собирается. Воинствующая Европа «Президенту мира» явно не нужна. Но и отворачиваться от нее он не собирается. Команда Трампа уже не раз посылала европейским политикам сигналы о том, какая Европа им нужна. Они прозвучали, например, в речи вице-президента Америки Вэнса на Мюнхенской конференции по безопасности в феврале 2025 года, а еще более отчетливо — в опубликованной в декабре 2025 года новой стратегии безопасности США.
Европейцам напомнили, в силу каких обстоятельств СССР проиграл битву с Западом в Холодной войне: потому что там не ценили и не уважали необыкновенные блага свободы, включая свободу удивлять, ошибаться, изобретать, созидать. Но с тех пор Европа сильно изменилась, отказавшись от некоторых своих основополагающих ценностей, которые она всегда разделяла с Соединенными Штатами Америки. Это и беспокоит администрацию Трампа. С такой Европой трудно наладить сотрудничество и надеяться на успех, который принесла Западу в свое время политика разрядки.
Реакция трансатлантической элиты Европы на новую стратегию США была вполне ожидаемой: не Трампу учить Европу демократии! Но если критику европейской политики удается «забалтывать» с помощью всеобщего возмущения, то планы Трампа по созданию своих собственных институтов влияния вызывают у трансатлантистов настоящую панику. Речь идет об активной поддержке администрацией Трампа правых популистских сил в Европе, а также тех политиков, которые выступают против нынешней политики ЕС. Трамписты формируют в Европе своего рода Трансатлантический правый блок, а это уже не столько вопрос политических дискуссий, сколько вопрос власти.
Главный предмет столкновения между Трампом и Европой — это международные институты влияния, выстроенные после окончания Второй мировой войны по идеологическим шаблонам трансатлантизма. За последние десятилетия в них прочно осели идейные трансатлантисты, которые сегодня саботируя реформы Трампа. Причина саботажа всем хорошо известна: трампизм и идеология трансатлантизма — две вещи несовместные. Поэтому для Трампа все эти институты времен Холодной войны — главный тормоз на пути объявленного им поворота в истории. У себя на родине в борьбе с ними у Трампа есть административный ресурс, но в Европе он пока отсутствует. Политикой в Европе по-прежнему управляют трансатлантисты, оставаясь оплотом противостояния политике Трампа. Против них он и объявил войну, создавая в Европе свой фронт поддержки.
Дипломаты, а не гранаты
Общественное мнение в Германии разделилось на два фронта: на партию войны и на партию мира. Партию войны возглавляет правительство Мерца, находясь в тисках воинствующего и русофобского трансатлантизма. На ее стороне — созданные во время Холодной войны институты по обе стороны океана, включая НАТО, ЕС, разного рода комиссии, неправительственные организации, подконтрольные им СМИ, а также огромная армия убежденных трансатлантистов.
Партию мира возглавляют оппозиционные силы, такие, например, как партия «Альтернатива для Германии» и Союз Сары Вагенкнехт. На стороне этих сил — исторический опыт Европы с его поиском вечного мира и чувством вины за разжигание двух мировых войн. Этот опыт может стать настоящим вызовом для воинствующей идеологии трансатлантизма. За мир, согласно всем опросам общественного мнения, выступает большинство граждан Германии. Политической элите не так-то просто убедить их в том, что в конфликте на Украине они должны идти до конца — вплоть до участия в боевых действиях. Германия как миротворец — разве не в этом и состоит ее истинная миссия, о которой мечтали ее выдающиеся умы, включая Иммануила Канта?
Кроме того, на стороне партии мира стоят общеизвестные истины, которые сегодня как никогда актуальны. Например: грамматика доверия сильнее языка силы. Или: безопасность — это больше, чем военное устрашение.
Словом, война или мир: с такой дилеммой вновь столкнулась Германия, выбирая себе будущее. Курс на милитаризацию Германии, поддерживаемый сверху, натолкнулся на сопротивление снизу, выраженное в формуле: «Дипломаты, а не гранаты». Обнадеживает то, что последнее слово все же остается за избирателями. Во всех войнах и конфликтах именно обычные граждане несут основную тяжесть войны. Им и решать судьбу Германии.
1. https://www.amazon.de/Macht-Umbruch-Deutschlands-Herausforderungen-Jahrhunderts/dp/3737102155/ref=pd_sim_d_sccl_3_4/262-5129064-3684926?pd_rd_w=yJlwd&content-id=amzn1.sym.e53442b4-edc2-418d-9874-8884cf93d467&pf_rd_p=e53442b4-edc2-418d-9874-8884cf93d467&pf_rd_r=98CZ2XG7K392E9BP016W&pd_rd_wg=y1gLR&pd_rd_r=5b61e637-2ecf-4442-9d30-8b767300243c&pd_rd_i=3737102155&psc=1
3. Ebenda
4. Ebenda
5. Klaus Naumann: „Eine historische Herausforderung”, in: Rotary-Magazin, 01.03 2017.
6. Ebenda
7. https://ata-dag.de/aktuelles/veranstaltungsrueckblick/die-transatlantische-illusion/16922/
8. https://www.amazon.de/Die-transatlantische-Illusion-Weltordnung-behaupten/dp/3406785026
