Валерий Горбунов

Проект "Занимательная политэкономика"

Финансовый клещ, или Как финансовый рынок паразитирует за счет рынка реального

Вряд ли можно сосчитать, сколько в мире скопилось синтетических денег, не покрытых товарами. Можно говорить о миллиардах, но в уме лучше держать биллионы. Мрачное предсказание немецкого мыслителя и экономиста Йохана Сильвио Гезелля об усилении спекулятивной «финансовой экономики» в ущерб реальному производству полностью оправдалось.

Философ Александр Дугин уверен, что в основе современного мирового финансового кризиса лежит не технический сбой в макроэкономическом регулировании, а фундаментальное противоречие глобальной финансовой системы. Современная экономика следует логике «бесконечного макроэкономического роста», предложенной либеральными экономистами-монетаристами на основе математических конструкций. Но на практике «бесконечный рост» новой финансовой экономики натолкнулся на границы роста старой реальной экономики. В ходе «бесконечного роста» финансового рынка совокупный объем капитализации предприятий, ценных бумаг, опционов и деривативов достиг такого уровня, что реальное товарное покрытие экономики превратилось в бесконечно малую величину. Гигантский финансовый пузырь полностью заслонил собой реальный сектор.

Финансовый клещ впился в тело реальной экономики и готов высосать из нее всю кровь. Мне понравилось одно замечание профессора Рольфа Штюрнера (Prof. Rolf Stürner) из Университета Фрайбурга во время телевизионной дискуссии, обсуждавшей вопрос о том, угрожает ли капитализм демократии. Извинившись за то, что его слова звучать несколько «по-марксистски», профессор обратил внимание на то, что финансовый рынок присваивает себе ту прибыль, которую зарабатывает честным путем реальный рынок. Другими словами, финансовый рынок паразитирует за счет реального рынка.

Для того, чтобы разобраться, как это происходит на деле, больших усилий не требуется. Вот лишь некоторые соображения:

  • В мире появились всесильные финансовые инвесторы, которые способны влиять на целые государства. Это связано с тем, что в частных руках скопились такие капиталы, которые могут спекулировать на судьбах отдельных государств и даже угрожать их существованию.
  • У стран, где предпочтение отдается реальному сектору экономики, совершенно другие интересы, чем у стран, где финансовый рынок приносит до 30-40 процентов дохода в государственную казну. Последние принадлежат в основном к англо-американскому миру. Общественные структуры в таких странах очень сильно ориентированы на обслуживание финансового рынка и просто так свои позиции не сдадут.
  • Несмотря на потребность в единой политике, например, в Европе, где экономический успех Германии во многом зависит от реального сектора, такие страны, как Англия и Америка не спешат прислушиваться к мнению других. Экономические структуры в этих странах не заинтересованы в том, чтобы ограничивать развитие финансовых продуктов, которые позволяют забирать часть прибыли, полученной в реальном секторе. Само существование этих стран зависит от того, насколько успешным будет их бизнес в финансовом секторе.
  • Если исходить из того, что нормальный человек должен жить и работать в условиях реального рынка, что позволило бы ему не только зарабатывать деньги, но и достойно устраивать свою жизнь, то примат реальной экономики над финансовым рынком очевиден. Но такое представление о жизни, к сожалению, присуще далеко не всем.

Немалый доход финансовому рынку приносит эксплуатация трудовых и материальных ресурсов в развивающихся странах, куда развитые страны переносят свои заводы и фабрики. В развитых странах финансовую ренту снимают с граждан путем демпинга заработной платы, за счет усиления конкуренции и интенсивности в работе, что приводит к депрессиям, стрессу, психическим заболеваниям и многим другим последствиям, ставшими родовыми пятнами современного индустриального общества. Вольфганг Штреек в своей книге «Купленное время» пишет: «Цифры показывают, что в Соединенных Штатах Америки, начиная с 80-х годов, домашние хозяйства работающих по найму в пересчете на рост производительности труда практически не изменились, и это при том, что интенсивность труда увеличилась, требования к работникам возросли, а вот условия труда, наоборот, ухудшились.»

Можно смело говорить о том, что финансовый рынок обложил своим дополнительным сверхналогом всех без исключения работников реального рынка, делясь своей прибылью только с теми, кто владеет его продуктами в виде ценных бумаг или других активов. Согласно Вольфгангу Штрееку, люди тем самым условно деляться на два класса – на тех, кто живет с банковской прибыли (Profitabhängige), и тех, кто живет с зарплаты (Lohnabhängige). Ясное дело, для тех, кто может полностью обеспечить себе достойную жизнь за счет банковских дивидентов, коммунизм уже наступил.

По мнению многих аналитиков, роковым для финансового рынка стал развал Советского Союза. Крах социалистической системы породил на Западе опасную иллюзию полного торжества капиталистической экономики и триумфа либерализма, что привело к серьезному отрыву финансового, биржевого сектора от традиционного промышленного сектора, составлявшего основу капиталистического хозяйства на предыдущем историческом этапе. Это явление получило название «новой экономики».

На взгляд Александра Дугина, распространение модели «новой экономики» на весь остальной мир создало патологическую ситуацию, при которой бюджеты целых стран с многочисленным населением были сопоставимы с мгновенной прибылью, получаемой в ходе финансовых спекуляций отдельными брокерами. Поскольку правила игры устанавливают страны Запада, то они и смогли воспользоваться «финансовой схоластикой» этой системы в глобальном масштабе, обрекая остальные страны на роль «объекта» глобализации и, соответственно, на полную зависимость от экономических стратегий стран Запада.

Не надо быть провидцем, чтобы предсказать, что рано или поздно «новой экономике» придется столкнуться с несоответствием между оптимистическими ожиданиями и положением дел в секторе реальной — «старой» — экономики. Предъявление «новой экономике» реальных счетов не может не вызвать ее коллапса, и тогда положение тех стран, которые некритически дали себя вовлечь в процессы экономической глобализации, окажется катастрофическим.

Источники:

  • Wolfgang Streeck: Gekaufte Zeit, Suhrkamp Verlag Berlin 2013.
  • Александр Дугин: Конец экономики, Амфора. ТИД Амфора, 2010.