Валерий Горбунов

Проект "Занимательная политэкономика"

Столкновение цивилизаций по Хантингтону, или Почему ученого можно считать предтечей идеи многополярного мира

Если Френсис Фукуяма, провозглашая «конец истории» и победу либеральной демократии, назвал в числе ее главных внутренних врагов национализм и религию, то его не менее маститый коллега и учитель Самюэль Хантингтон в своей работе «Столкновение цивилизаций?» (1993) назвал более серьезную угрозу для Запада – самоутверждение других цивилизаций.

Главный тезис ученого заключается в том, что основным источником конфликтов в нарождающемся мире будет уже не идеология и не экономика, а культура. Столкновение цивилизаций, на его взгляд, станет доминирующим фактором мировой политики. Линии разлома между цивилизациями — это и есть линии будущих фронтов. В доказательство своего тезиса он приводит следующие аргументы. На протяжении полутора веков после Вестфальского мира в западном ареале конфликты разворачивались главным образом между государями — королями, императорами, абсолютными и конституционными монархами. Этот процесс породил нации-государства, и, начиная с Великой Французской революции, основные линии конфликтов стали пролегать не столько между правителями, сколько между нациями. Данная модель сохранялась в течение всего XIX в. Конец ей положила первая мировая война. А затем, в результате русской революции и ответной реакции на нее, конфликт наций уступил место конфликту идеологий. Сторонами такого конфликта были вначале коммунизм, нацизм и либеральная демократия, а затем — коммунизм и либеральная демократия. Во время холодной войны этот конфликт воплотился в борьбу двух сверхдержав, ни одна из которых не была нацией-государством в классическом европейском смысле.

Конфликты между правителями, нациями-государствами и идеологиями были главным образом конфликтами западной цивилизации. С окончанием холодной войны подходит к концу и западная фаза развития международной политики. В центр выдвигается взаимодействие между Западом и незападными цивилизациями. На этом новом этапе народы и правительства незападных цивилизаций уже не выступают как объекты истории (например, как мишени западной колониальной политики), но наряду с Западом начинают сами двигать и творить историю.

Для ученого цивилизация — это не только наличие общих черт объективного порядка, таких как язык, история, религия, обычаи, институты, но и отражение субъективной самоидентификации людей. Так, житель Рима может считать себя римлянином, итальянцем, католиком, христианином, европейцем, человеком западного мира. Цивилизация — это самый широкий уровень общности, с которой он себя соотносит.

Идентичность на уровне цивилизации, пишет Хантингтон, будет становиться все более важной, и облик мира будет в значительной мере формироваться в ходе взаимодействия семи-восьми крупных цивилизаций. К ним относятся западная, конфуцианская, японская, исламская, индуистская, православно-славянская, латиноамериканская и, возможно, африканская цивилизации. Самые значительные конфликты будущего, считает ученый, и развернутся вдоль линий разлома этих цивилизаций.

Но, говоря о столкновении цивилизаций (всех против всех), он вольно или невольно сводит это столкновение к противостоянию западной цивилизации против всего остального мира. Он называет лишь два конфликта вне этого противостояния: борьба между мусульманами и индусами, которая, как он считает, глубже, чем соперничество между Пакистаном и Индией, а также конфликт между цивилизациями евразийского континента, захватившего, в том числе, весь исламский мир. Естественно, он умалчивает о причастности западной цивилизации к возникновению данных конфликтов. Но этого и не требуется: главным творцом истории по умолчанию считается Запад.

Впрочем, Хантингтон не скрывает, что, судя по всему, центральной осью мировой политики в будущем станет конфликт между «Западом и остальным миром». По отношению к другим цивилизациям Запад находится сейчас на вершине своего могущества. Если не считать Японии, у Запада нет экономических соперников. Он главенствует в политической сфере, в сфере безопасности, а совместно с Японией — и в сфере экономики. Мировые политические проблемы и проблемы безопасности эффективно разрешаются под руководством США, Великобритании и Франции, мировые экономические проблемы — под руководством США, Германии и Японии. Все эти страны имеют самые тесные отношения друг с другом, не допуская в свой круг страны поменьше. Решения, принятые Советом Безопасности ООН или Международным валютным фондом и отражающие интересы Запада, подаются мировой общественности как соответствующие насущным нуждам мирового сообщества click this link now. Выражение «мировое сообщество» превратилось в эвфемизм, заменивший выражение «свободный мир». Оно призвано придать общемировую легитимность действиям, отражающим интересы США и других западных стран.

По сути дела Запад использует международные организации, военную мощь и финансовые ресурсы для того, чтобы править миром, утверждая свое превосходство, защищая западные интересы и утверждая западные политические и экономические ценности. Так, по крайней мере, видят сегодняшний мир незападные страны.

Но различия в масштабах власти и борьба за военную, экономическую и политическую власть — не единственный источник конфликта между Западом и другими цивилизациями. Другой источник конфликта — различия в культуре, в базовых ценностях и верованиях. Хантингтон отказывает западной культуре в универсальности.

На поверхностном уровне, действительно, многое из западной культуры пропитало остальной мир. Но на глубинном уровне западные представления и идеи фундаментально отличаются от тех, которые присущи другим цивилизациям. В исламской, конфуцианской, японской, индуистской, буддистской и православной культурах почти не находят отклика такие западные идеи, как индивидуализм, либерализм, конституционализм, права человека, равенство, свобода, верховенство закона, демократия, свободный рынок, отделение церкви от государства. Усилия Запада, направленные на пропаганду этих идей, зачастую вызывают враждебную реакцию против «империализма прав человека» и способствуют укреплению исконных ценностей собственной культуры.

Да и сам тезис о возможности «универсальной цивилизации» — это западная идея. Она находится в прямом противоречии с партикуляризмом большинства азиатских культур, с их упором на различия, отделяющие одних людей от других. В политической сфере эти различия наиболее отчетливо обнаруживаются в попытках Соединенных Штатов и других стран Запада навязать народам других стран западные идеи демократии и прав человека. Современная демократическая форма правления исторически сложилась на Западе. Если она и утвердилась кое-где в незападных странах, то лишь как следствие западного колониализма или нажима.

Попытки Запада сохранить военное превосходство, утвердить свои экономические интересы и распространить свои ценности как общечеловеческие наталкиваются на сопротивление других цивилизаций. Среди незападных цивилизаций происходит возврат к собственным корням. Все чаще приходится слышать о «возврате в Азию» Японии, о конце влияния идей Неру и «индуизации» Индии, о «реисламизации» Ближнего Востока, а в последнее время — и споры о вестернизации или же русификации страны Бориса Ельцина. На вершине своего могущества Запад сталкивается с незападными странами, у которых достаточно стремления, воли и ресурсов, чтобы придать миру незападный облик.

Хантингтон указывает на «синдром братских стран», который после окончания холодной войны приходит на смену политической идеологии и традиционным соображениям поддержания баланса сил. Группы или страны, принадлежащие к одной цивилизации и вовлеченные в войну с людьми другой цивилизации, естественно, пытаются заручиться поддержкой представителей своей цивилизации. На один из таких примеров указывает Хантингтон, цитируя слова из известной речи Сафара Аль Хавали, декана факультета исламистики университета Ум Аль Кура в Мекке: «Это не мир воюет против Ирака, это Запад воюет против ислама».

На взгляд ученого, реакция незападных стран при столкновении с Западом принимает, как правило, одну из трех форм, или же их сочетание. Самый крайний вариант — когда незападные страны следуют примеру Северной Кореи или Бирмы и берут курс на изоляцию. Вторая возможность — попробовать примкнуть к Западу и принять его ценности и институты. На языке теории международных отношений это называется «вскочить на подножку поезда». Третья возможность — попытаться создать противовес Западу, развивая экономическую и военную мощь и сотрудничая с другими незападными странами против Запада. Одновременно можно сохранять исконные национальные ценности и институты — иными словами, модернизироваться, но не вестернизироваться.

В своем последнем разделе «Выводы для Запада» Хантингтон дает готовую инструкцию к тому, как должен вести себя Запад в условиях противостояния с другими цивилизациями. При этом он делает четкое различие между краткосрочной выгодой и долгосрочным урегулированием. Обширный список краткосрочных выгод интересен тем, что он во многом отражает программу построения однополярного мира, а именно, укрепление сотрудничества и единства в рамках собственной цивилизации, прежде всего между Европой и Северной Америкой, интеграция в состав Запада стран Восточной Европы и Латинской Америки, ограничение роста военной мощи конфуцианских и исламских стран, использование конфликтов и разногласий между конфуцианскими и исламскими странами, поддержка представителей других цивилизаций, симпатизирующих западным ценностям и интересам, укрепление международных институтов, отражающих и легитимизирующих западные интересы и ценности, и т. д.

Но еще более любопытны соображения Хантингтона по долгосрочному урегулированию, которые, если в них вдуматься, противоречат краткосрочным выводам. Действительно, ученый уверен, что незападные цивилизации не оставят своих попыток обрести богатство, технологию, квалификацию, оборудование, вооружение — все то, что входит в понятие «быть современным». Но в то же время они постараются сочетать модернизацию со своими традиционными ценностями и культурой. До сих пор полного успеха в этом удалось добиться лишь Японии. Экономическая и военная мощь незападных цивилизаций будет возрастать, отставание от Запада сокращаться. Западу все больше и больше придется считаться с этими цивилизациями, близкими по своей мощи, но отличными по своим ценностям и интересам. Это потребует поддержания его потенциала на уровне, который будет обеспечивать защиту интересов Запада в отношениях с другими цивилизациями. Но от Запада потребуется и более глубокое понимание фундаментальных религиозных и философских основ этих цивилизаций. Он должен будет понять, как люди этих цивилизаций представляют себе собственные интересы. Необходимо будет найти элементы сходства между западной и другими цивилизациями. Ибо в обозримом будущем не сложится единой универсальной цивилизации. Напротив, мир будет состоять из непохожих друг на друга цивилизаций, и каждой из них придется учиться сосуществовать со всеми остальными.

Чем не приговор планам по построению однополярного мира и утверждение идеи многополярности!

Источники: