Валерий Горбунов

Проект "Занимательная политэкономика"

Логика информационной войны, или Почему информационная война стала важнее «горячих» войн

Сражения на полях информационной войны не менее ожесточенные, чем на полях горячих войн. В этом я лично убедился, являясь в свое время одним из объектов и одновременно жертвой информационной войны Запада против Советского Союза. А теперь убеждаюсь в этом, находясь в зоне влияния Западной прессы — в Германии, одновременно подвергаясь информационным обстрелам со стороны России. Можно сказать, попал на линию фронта — как раз посередине воюющих сторон.

На войне как на войне. У каждой армии должны быть свои верные солдаты, командиры, штабные пункты управления, технические средства и многое другое, что необходимо для успешного ведения войны. Естественно, западная Информационная армия подготовлена, экипирована и обучена лучше всех других армий: денег для нее не жалеют. Кроме надежных солдат в лице сторонников западной демократии, в этой армии есть хорошо обученные и высокооплачиваемые командиры в лице политиков, ученых, представителей международных организаций и т. д. Армия поддерживает своих диверсантов и пятую колонну, которые работают на вражеской территории. Это так называемые «агенты влияния» в лице политических и общественных лидеров, коррумпированных чиновников, олигархов со счетами в подконтрольных Западу банках, а также в лице щедро финансируемых общественных движений и организаций.

Информационная война — это война за умы людей. Следовательно, в ней используются все средства манипуляции сознанием. Богатейший опыт по манипуляции сознанием накопили, естественно, США — наученные войной во Вьетнаме. Манипуляцией сознанием и дезинформацией занимается огромное количество научно-исследовательских институтов, средств массовой информации, печатных домов, газетных издательств, политических объединений. В качестве снарядов для артиллерии служат санкции, резолюции, ультиматумы, утки, слухи и т. д. Лучшие в мире прослушивающие устройства и центры крупнейших социальных сетей также находятся под контролем западной Информационной армии. В штабах этой армии по всем правилам военной науки разрабатываются планы ведения информационных войн, опираясь на долгосрочные стратегии, такие, например, как стратегия «мягкой силы» или «управляемого хаоса».

Охотно используется тактика диверсий. Классическим примером тому может служить спланированный и успешно проведенный спектакль в западных СМИ перед началом войны в Персидском заливе, ставший уже хрестоматийным. Доктор Хауке Ритц (Hauke Ritz) на Боннской конференции 10 сентября 2014 года в своем докладе так описал этот случай: «Вторжение в Ирак началось после трагических событий — одного инцидента, который никого не мог оставить равнодушным. Иракские солдаты в больнице Эль-Кувейта предположительно повытаскивали только что рожденных детей из инкубаторов и с силой побросали их на пол. Еще более жестокий поступок на фоне человеческой беспомощности трудно было представить. Как выяснилось позже, медицинская сестра, которая сообщила об этом случае Американскому Конгрессу, оказалась дочерью кувейтского посла в Америке. Она никогда в жизни не работала в кувейтской больнице. Агентство печати Hill & Knowlton выдумало этот случай, чтобы убедить американскую общественность в необходимости войны против Ирака. Каким было начало, таким было и продолжение. Журналисты, которые готовили сообщения о военных действиях для газет и телевидения (в противоположность войне во Вьетнаме), были на этот раз настолько интегрированы в армию, что почти автоматически отражали ее точку зрения. Телезрители могли на своих экранах прослеживать траекторию полета сверхточных бомб и снарядов, словно те волшебным способом через окна влетали в помещения зданий, создавая тем самым видимость аккуратной войны с минимальными жертвами среди гражданского населения. Садам Хусейн, президент страны, против которого была объявлена война, был представлен новым Гитлером. Согласно сообщениям союзнической прессы, война в Персидском заливе воплощала в себе борьбу за справедливость. Лишь спустя время темные стороны этой военной кампании стали известны. Например, что США были предупреждены о вторжении Садама Хусейна в Кувейт, и что Садаму Хусейну, согласно противоречивым высказываниям американского посла Априль Глазпи, дали понять, что США в этом конфликте будут соблюдать нейтралитет. Наконец, стало ясно, что среди гражданского населения жертв было намного больше, чем это было показано».

Кроме того, в своем боннском докладе Доктор Хауке Ритц достаточно подробно описал логику ведения информационной войны. На его взгляд, военные действия в Персидском заливе в 1998 году были лишь одним из звеньев войны нового типа: «Информационную войну я ставлю на первое место, потому что в действительности победа в средствах массовой информации важнее, чем победа на поле брани. Это принципиальное отличие от классических войн, где пропаганда также применяется, но исход войны все же решается на поле сражения. Почему в информационных войнах все наоборот? Почему в них пропаганда важнее, чем привычный ход военных действий? Да потому, что победа в СМИ, в конечном счете, определяет мобилизационную волю народа и тем самым исход конфликта. Если война будет выигрываться только на поле сражения, а не в СМИ, то легко представить, что в сообщениях появятся негативные статьи, которые могут свести на нет все военные успехи. Это означает, что в итоге с большой долей вероятности войну выиграет та сторона, которая сможет обеспечить собственное ее освещение в СМИ, а значит, и сформирует общее представление о ней».

Так называемый принцип «Свободы слова» в условиях информационной войны играет особо важную роль. Это своего рода международная военная конвенция, которая полностью соответствует западному представлению о свободе слова и призвана регулировать правила ведения информационной войны. Это лесе-фэр (Laissez-faire) в информационном пространстве, не терпящее никакого государственного вмешательства. Например, конвенция осуждает применение средств государственной защиты от враждебной информации, такие, как ограничение доступа к интернету, запрет Twitter или YouTube, закрытие газет, блокирование каналов телевидения и т. д. Не надо особо фантазировать, чтобы понять, кто в этом случае получает преимущество: тот, у кого больше опыта, финансовых возможностей, хорошо организованных военных подразделений. Одним словом, западная Информационная армия.

Развивающиеся страны, находясь в условиях информационной войны, вырабатывают свои оборонительные стратегии. Некоторые из них, как, например, Китай, используют информационную блокаду. Другие страны пытаются отстреливаться, как, например, это делает Россия при помощи телевизионной программы Russia Today, новостных платформ RT и Sputnik. В очередной раз мировое информационное пространство вновь становится ареной ожесточенных войн, как это не раз бывало в 20-м веке. Речь идет не только о том, насколько правдиво журналист или издание освещают то или иное событие, но и о том, на чьей они стороне. Они могут быть либо по ту, либо по эту сторону фронта. Воевать на два фронта или держать нейтралитет опасно — можешь легко угодить в предатели или шпионы.

Тем, кто воюет против Информационной армии Запада, намного легче: они новобранцы, призванные на службу. Как ни странно, но их главное оружие — это правда. Чем больше правды, тем больше убойная сила их оружия. В этом случае информационная оборона западной армии вынуждена использовать всю мощь своих пропагандистских орудий, чтобы не допустить прямых информационных попаданий со стороны противника. Но делать это становится все труднее: информационная оборона становится все более навязчивой, неприкрытой, назойливой. Когда-нибудь люди должны устать от такой оружейной канонады и выйти на улицы с лозунгом «Продажная пресса».

К счастью, гегемонии Информационной армии Запада постепенно приходит конец: информационные снаряды противников все чаще попадают в цель. На полях информационных войн намечается равновесие, вселяя надежду на стабильность и относительное затишье.

Источник: