Валерий Горбунов

Проект "Занимательная политэкономика"

„Бессмертый полк“ как символ власти Кремля? или Политическая инструментализация по-русски

В репортаже Первого немецкого канала о праздновании в Москве 70-летия Победы над фашистской Германией нашлось место и для рассказа о мирной демонстрации, получившей название „Бессмертный полк“. Репортаж был закончен комментарием представителя Московского Центра Карнеги, объявившего, что Путин инструментализировал праздник, сделав его символом своей власти.

Бессмертный полк 1

Инструментализация „Бессмертного полка“ для укрепления власти – возможно ли такое? Что вообще означает это слово – „инструментализация“? Предполагает ли она нечто очень плохое, или все зависит от того, кто ею воспользуется – свой или чужой? Или дело вовсе не в инструментализации, а в немецкой прессе, которая использовала репортаж с праздника для манипуляции сознания немцев? Чем тогда инструментализация отличается от манипуляции?

Спасибо Первому немецкому каналу, который заставил задуматься о нелепых вопросах.

Казалось бы, отличить инструментализацию от манипуляции достоточно просто. Манипуляция, если речь идет о массовом сознании, – это воздействие на сознание человека для достижения определенной цели, используя научные труды, средства массовой информации, культурные проекты, слухи, мифы и многое другое. Как правило, речь идет о скрытых (тайных) намерениях, которые больше всего нуждаются в красивой упаковке. Демонизация Президента России под благовидным предлогом борьбы с авторитаризмом – всего лишь один из таких примеров. Но чаще всего речь идет о способе сохранения господства меньшинства над большинством согласно классическому учению о гегемонии Антонио Грамши, в чем хорошо разобрался в своей классической книге „Манипуляция сознанием“ Сергей Кара-Мурза.

Если манипуляция имеет дело с человеческим сознанием, то инструментализация – с любым событием, выбранным для того, чтобы — опять же!-  добиться какой-то определенной цели. Цели могут быть самые разные – от бытовых до политических. Что касается инструментов для достижения цели, то им несть числа: технические, геополитические, военные, психологические и т. д.

Для политической инструментализации (будем говорить только о ней) подойдет любое событие. Инструментализировать можно идею, будь то демократия или права человека. Любую проблему, будь то коррупция или допинг. Можно инструментализировать терроризм, чтобы объявить крестовый поход против более полутора миллиардов живущих на планете мусульман. Можно инструментализировать диктаторский режим, чтобы под флагом борьбы с деспотией получить контролируемый доступ к сырьевым запасам региона. Наконец, событие можно просто выдумать, как это сделали, например, американцы перед вторжением в Ирак, потрясая перед всем миром пробиркой с якобы имеющимся там биологическим оружием. И т. д. Политическая инструментализация подразумевает, как правило, стремление к политическому превосходству, а то и к мировому господству.

На этом фоне манипуляция сознанием – всего лишь малый набор инструментов из огромного арсенала методов для достижения определенной цели, хотя и наиболее важный. Любая цель (хорошая или плохая) вполне достижима, если она захватила умы людей. Поэтому манипуляция сознанием всегда сопровождает инструментализацию, а то и опережает ее на полшага. Убедив людей, можно делать любые дела, в том числе самые черные, свершая их под видом благих намерений. Ярчайший тому пример – мировая экспансия Запада под видом утверждения свободы, прав человека и западной демократии.

В принципе, инструментализировать можно что угодно, было бы желание. А желание есть всегда. Более того, все, к чему притрагивается политика, подлежит инструментализации. Иного просто не дано – политика тем и характерна, что всегда преследует определенную цель. Следовательно, где есть политика, там обязательно есть и инструментализация — использование чего-то для достижения какой-то политической цели. Другой вопрос, какие цели при этом преследуются. Мы привыкли слово „инструментализация“ использовать в отрицательном смысле. Если инструментализируют – значит, задумали что-то плохое. Но справедливо ли это? Ведь в жизни есть и что-то хорошее, что-то святое.

Например, „Бессмертный полк“. 17 миллинов россиян во многих городах России потому и вышли на улицы, что пережили страшную войну и острее других ощущают нависшую над миром угрозу. Они вышли на улицы, чтобы отдать дань благодарности своим героическим предкам. Их объединила историческая память. Через события в Донбассе и Одессе, Ираке и Сирии, Ливии и Афганистане они почувствовали холодное дуновение войны и обратились ко всему человечеству с призывом предотвратить сползание в бездну. Это явление мирового масштаба, в благородстве которого могут сомневаться только отпетые циники.

Если Президент страны вышел вместе со всеми на праздник, значит, он часть этой исторической памяти. Если он поддержал этот праздник, значит, он тоже за мир. Что в этом плохого? Что плохого в том, что россияне и правительство едины в желании отдать долг памяти погибшим в войне и предостеречь человечество от сползания в бездну?

Было бы неплохо, если бы „Бессмертный полк“ стал общеевропейским движением. Было бы еще лучше, если бы все европейские правительства, пострадавшие от фашизма, и в первую очередь сама Германия, сделали „Бессмертный полк“ предметом своей политической инструментализации. Это могло бы в корне изменить само отношение народов Европы к политической инструментализации – снять с нее грех плохих намерений. Инструментализация может быть и положительной – открытой и ясной. Собственно, какой и должна быть политика.

Конечно, обидно за немецких журналистов. Вместо того, чтобы увидеть грандиозность воли российского народа, решительно выступающего против нагнетания войны, они свели весь смыл „Бессмертного полка“ к инструментализаци Путина. В том, своем старом значении.

Источники:

  • Tagesschau von 9. Mai 2015, http://www.tagesschau.de/multimedia/sendung/tt-3681.html