Валерий Горбунов

Проект "Занимательная политэкономика"

Ахтунг, популизм наступает! Или Чем популизм так напугал демократов

Каждый год немецкие языковеды торжественно выбирают самое неприемлемое слово (Unwort) в Германии. В 2016 году им стало слово Volksverräter — «Изменник народа», которым чаще всего стали ругать политиков. В предыдущие годы такой чести удостаивались слова «Продажная пресса» (Lügenpressa) и «Добродетель» (Gutmensch) — в том смысле, в котором их употребляют активисты движения ПЕГИДА. Для 2017 года я бы предложил слово «Популизм». В переводе с латинского populus — народ. Оно в Германии тоже стало ругательным, но только не по отношению к властям, а, наоборот, к тем, кто действиями властей явно недоволен.

Действительно, в популисты сегодня записана немалая часть политического ландшафта Германии. Это не только представители правых или левых политических течений, которые легко вписываются в категорию правых или левых популистов, но и все остальные инакомыслящие, которые имеют свое представление о жизни, о мире, о культурных ценностях. Например, типичные популисты — это активисты партии «Альтернатива для Германии», за которыми стоят около 15 процентов избирателей.

Быть популистом в Германии — это все равно, что быть прокаженным. Это означает, что тебя все должны опасаться. При этом совсем не обязательно что-то объяснять или доказывать — достаточно приклеить ярлык популизма. Этим и занимаются многие правящие политики, а также официальные средства массовой информации: раздают направо и налево ярлыки популизма, не вникая в подробности. В их глазах популизм стал угрозой для общества, пополнив список таких (уже частью потертых) ярлыков, как «Нарушитель политкорректности», «Сторонник теорий заговора», «Пониматель Путина«.

Конечно, особо любопытные могут сами разобраться, в чем состоит суть популизма. Источников хоть отбавляй. Например, есть книга немецкого политолога Яна-Вернера Мюллера, которая так и называется: «Что такое популизм?» (Was ist Populismus?).

Полезная книжка. Отталкиваясь от вопроса, кого из политиков нельзя считать популистом, автор приходит к выводу, что все политики в той или иной степени являются популистами. Хотя бы потому, что все они «заглядывают в рот народу». Не исключение Ангела Меркель, которая редко употребляет слово «народ», зато любит говорить от лица «людей», словно ей одной дано право достойно представлять немецкую часть «человечества».

Более того, те, кого называют популистами, расценивают это как особую заслугу перед народом. Например, для лидера французской партии «Национальный фронт» Марин Ле Пен популизм — это ничто иное, как защитная реакция народа против произвола господствующих элит. Аналогично высказывается премьер-министр Венгерской республики Виктор Орбан. Для них быть в числе популистов — особая честь. Партия «Альтернатива для Германии» пошла еще дальше: она объявила демократию чисто популистским проектом, где последнее слово всегда останется за народом. «Демократия нуждается в популизме!» — с таким лозунгом они отбиваются от атак демократов.

Заслуга автора в том, что он пытается выстроить нечто вроде теории популизма, а точнее, определить критерии, по которым того или иного политика уж точно можно назвать популистом. Все популисты, отмечает автор, выступают против «истеблишмента», считают себя единственно верными представителями народа, раздают налево и направо невыполнимые обещания, а потому являются безответственными упрощенцами. Их главный недостаток — они игнорируют плюрализм мнений. «Популизм однообразен, тогда как демократия многообразна»,- утверждает автор.

Именно поэтому популизм — антидемократичен. Это угроза для демократии, которую сама демократия и породила. Дело в том, что популизм — это продукт демократии, поскольку он вырос под ее тенью и использует в своих целях методы, ценности и инструменты этой самой демократии. В Древней Греции и Древнем Риме не было популистов — там были лишь демагоги. Во всем виновата современная система выборов, этого главного атрибута демократии, которая склоняет политиков — в их погоне за большинством голосов — к популизму. Но, в отличие от действующих политиков, популисты, используя достижения демократии, раздают обещания, которые невозможно выполнить.

В конечном счете, все диагнозы популизма сводятся к теории модернизации. Популисты, и это самое главное, апеллируют к людям, для которых модернизация протекает чересчур стремительно. Они в нее не вписываются, им бы вернуться в старые добрые времена, лучше всего — в предмодерные. Поэтому они и отзываются на простые рецепты популистов, которые, как правило, отрицают прямолинейный и неизбежный ход модернизации. Их тянет то к коммунизму, то к консерватизму, то к утопизму. Словом, популисты — это антимодернисты.

Президент Венесуэлы Уго Чавес, например, прославился своим неудачным проектом «Социализм для 21 века», поэтому и слывет левым популистом. Председатель консервативной партии «Право и справедливость» Ярослав Качиньский замахивается на либеральные свободы, а потому тоже популист. Президент Владимир Путин популист, так как он не демократ, хотя и пытается выглядеть таковым. И т. д. Автор книги выводит такое понятие, как «майнстрим-политика», которая призвана противостоять популизму. Прочитав книгу, понимаешь, о чем идет речь. «Майнстрим-политика» базируется на двух принципиальных признаках: вере в торжество либеральной демократии и приверженности к новолиберальной экономической доктрине. То есть на том, что сегодня и принято считать политико-экономическим майнстримом Запада.

В его основе лежит идея, что свободный рынок лучше всего проявляет свои силы в условиях, когда он свободен от государственного вмешательства. Поэтому роль государства необходимо сузить, а приватизацию и активность предпринимателей всячески поддерживать и усиливать. Конечной целью такого развития могло бы быть построение глобального свободного рынка, где нет протекционизма отдельных государств, где нет границ для движения денег, товаров и технологий, где миром правят технократы в лице представителей бизнеса. Различных сценариев, концептов и уже готовых проектов, основанных на идеях глобализации, торжества либеральной демократии и превосходства новолиберальной экономической модели более чем предостаточно. В целом этот путь можно назвать построением однополярного мира по западному образцу. У этого пути не должно быть альтернативных вариантов, а любое отступление от него — это угроза для демократии, то есть популизм.

Чистым популизмом мог бы остаться в истории Европы Брексит, если бы он реально не состоялся. Как популист чистой воды вошел бы в историю и Дональд Трамп, если бы не выиграл в президентской гонке. В лице Трампа популизм получил неожиданную поддержку из Америки — оплота политико-экономического майнстрима. Можно сказать, Трамп открыл майнстриму войну. В своих предвыборных обещаниях он выступил против силового навязывания миру концепта однополярного мира, обещая не навязывать всему миру либеральную демократию, а в экономике — против новолиберальной модели экономики, собираясь вернуть в Америку заводы с их рабочими местами.

Это напоминает тактический ход «Шаг назад, два шага вперед». Запад на международной арене терпит в последнее время одно поражение за другим. Либеральная демократия, образ которой порядком поистрепался, уже не собирает под свои знамена толпы народов. Новолиберальная модель экономики терпит крах и требует незамедлительного ремонта. Вот таким ремонтом и должен заняться Трамп. Необходим шаг назад, чтобы сделать два шага вперед. Ведь гегемонию капитала еще никто не отменял.

Удивительная метаморфоза: ремонтом «майстрим-политики», которая сама скатывается к популизму (в силу того, что объявила себя безальтернативной), станет заниматься популист Дональд Трамп.

 

Источники:

  • Jan-Werner Müller, Was ist Populismus?, Suhrkamp Verlag, Berlin
  • Rotary, Dezember 2016, «Vom Neoliberalismus zum Illiberalismus» vom Philipp Ther, S. 46-48.
  • http://www.spiegel.de/kultur/gesellschaft/unwort-des-jahres-2016-volksverraeter-a-1129297.html