Валерий Горбунов

Проект "Занимательная политэкономика"

Анатомия ненависти, или Как заставить одних враждебно относиться к другим

Враждебность к людям другой национальности не возникает сама по себе – у нее есть предыстория. Мы это хорошо знаем на примере фашистской Германии, стали свидетелями разжигания враждебности по отношению к мусульманам и сегодня с тревогой наблюдаем за культивацией устоявшихся стереотипов России как империи зла. Времена меняются, но механизмы разжигания межнациональной ненависти в целом остаются неизменными. В этом лишний раз убеждает книга историка Вольфганга Бенца «Чужеземцы с Востока» (2012).

Ученого интересует исламофобия, но, будучи специалистом в области исследования предубеждений (Vorurteilungsforschung), он дает расширенный анализ инструментализации враждебности по отношению к мировой религии, делая свой метод универсальным для понимания всей анатомии ненависти. Более того, являясь признанным специалистом в области антисемитизма и истории нацизма (в 2011 году он выпустил книгу «Немецкие евреи в 20-м веке»), ученый охотно использует в своем анализе примеры формирования враждебности – вплоть до ненависти – по отношению к евреям.

Стереотипы

В основе исследований о предрассудках, пишет ученый, лежит поиск кирпичиков, из которых строится наше представление об отдельном человеке, о коллективах, об этниченских группах и нациях. Это так называемые «стереотипы» – общие представления о людях определенной национальности, удобные тем, что они не требуют доказательств, не задают лишних вопросов, заменяют собой реальность. Люди определенной национальности, культуры или религии, благодаря стереотипам, могут быть хитрыми или доверчивыми, ленивыми или усердными, слишком эмоциональными или расчетливыми. Это могут быть негативные стереотипы, например, «предприимчивые евреи», «вороватые цыгане», «воинственные мусульмане», «ненадежные левантийцы» или «криминальные албанцы». Немцы на протяжении многих веков характеризовали французов и русских как людей с плохими качествами. Но есть и положительные стереотипы, например, «прекрасные еврейки» или «благородные мадьяры».

От стереотипов к предубеждениям

Стереотипы спят, передаваясь из поколения в поколение, пока в реальной жизни их не разбудят какие-либо неприятности, социальные проблемы, катастрофы. Это могут быть экономические трудности, безработица, наплыв мигрантов, гражданские войны. Аккумулируя в себе страхи, разочарование, а то и агрессию, безобидные стереотипы постепенно превращаются в устойчивые предубеждения, которые носят ярко выраженный негативный характер. Ими награждают всех представителей меньшинств, наций, народов – поушально. «Предприимчивые евреи» ассоциируются с людьми, которые имеют слишком большое влияние в мире финансов, в культуре, СМИ, вплоть до правительства. «Вороватые цыгане» превращаются в асоциальные элементы, которые, в силу своего свободолюбия, не способны укорениться на одном месте и предпочитают силой решать конфликтные вопросы. «Воинственные мусульмане» становятся потенциальными террористами, а все иностранцы в целом – представителями чуждой культуры, не способные интегрироваться в западное общество.

Образ врага

Но предубеждения, как и стереотипы, сами по себе не связаны с разжиганием ненависти – они всего лишь исходный материал в руках политических идеологий. Враждебность одних по отношению к другим начинается там, где за дело берутся политические идеологи (под ними автор подразумевает пропагандистов определенных политических, социальных и культурных интересов), использующие предубеждения для инструментализации враждебности. Происходит это в основном через конструирование «образа врага» – важнейшего элемента для разжигания ненависти.

Созданию образа врага, считает ученый, предшествует кризисная ситуация в обществе. Например, тяжелый и непредсказуемый экономический кризис с последствиями для многих граждан вызывает страх перед будущим. Этим и пользуются идеологи, связывая социальные проблемы с определенной группой людей, конструируя из них образ врага.

Таким образом, конструирование образа врага с самого начала является враждебным действием политических идеологий, причем, не важно, нужна эта конструкция для индивидуального преступления, для групповой атаки на меньшинства, для разжигания враждебности по отношению к иностранцам или для спланированного геноцида. Для враждебной пропаганды необходимы конкретные очертания «врага» – сконструированный образ, который должен нести в себе заряд силы и действия. Совершать преступления легче, если перед тобой не конкретный человек, а всего лишь его конструкция, к тому же враждебная. Например, объект антисемитизма не есть еврей сам по себе, а лишь его враждебная конструкция, которая должна заменить собой реальный облик еврея. Те евреи, о которых говорил в своих речах Гитлер, в действительности не существовали. Но миллионы людей, ставшие его последователями, верили в то, что от «евреев» исходит огромная опасность, против которой необходимо обороняться.

В своей книге Вольфганг Бенц приводит несколько исторических примеров разжигания ненависти через создание образа врага. Так, нападению на Советский Союз в 1941 году со стороны фашистской Германии предшествовало конструирование «врага» в лице СССР, опираясь на традиционные предубеждения немцев по отношению к русским и инструментализацию таких понятий, как большевизм, «русское варварство», опасная отсталость советского народа.

«Образ врага« в лице ислама

Созданию образа врага в лице ислама как мировой религии, считает ученый, предшествовали события 11 сентября 2001 года. С этого момента все мусульмане подпадают под общее подозрение в причастности к терроризму, в лучшем случае – в их готовности к насилию.

Критики ислама утверждают, что мусульмане, в силу заповедей своей религии, обязаны быть злодеями. Так, публицист Ханс-Петер Раддатц (Hans-Peter Raddatz), выступая в качестве эксперта ислама, пишет: «Христианин злоупотребляет своей религией, если он использует силу, в то время как мусульманин злоупотребляет своей религией, если он силу не использует». Для критиков ислама все мусульмане – коллектив злодеев, с которыми необходимо бороться под знаменем христианской и еврейской культуры. Под предлогом защиты европейских ценностей от предполагаемого неприятеля, готового именем аллаха захватить Европу, критики ислама выстраивают стену между Востоком и Западом. Неспособность мусульман к демократии, их привязанность к своим традициям рассматриваются ими как доказательство политического стремления ислама к возврату былого господства.

В числе первых, кто объявил культурную борьбу против ислама в Европе, была писательница Ориана Фалласи (Oriana Fallaci, 1929-2006), чей памфлет «Бешенство и гордость» (Die Wut und der Stolz) к событиям 11 сентября 2001 стал своего рода манифестом для критиков ислама. Текст памфлета она понимала как проповедь, как защиту традиционных ценностей, для которых патриотизм и антипатия к чуждому (воплощенное в исламе) имеет наивысший приоритет. В Германии ее тезисы подхватила целая плеяда так называемых экспертов ислама, силой своего убеждения внесших весомый вклад для разжигания вражды по отношению живущих в стране мусульман. Тило Саррацин со своей книгой «Германия. Самоликвидация» – всего лишь одинокий рыцарь на поле брани между Западом и мусульманским миром.

Вопросы ученого к критикам ислама выбиваются из контекста официальной политики. Разве арабская весна, спрашивает он, нужна была для того, чтобы сменить диктаторов на еще более ужасные режимы? Разве гибель правителей в исламских государствах должна была принести на Ближний Восток кристально чистую западную демократию? Разве не сам Запад, клевещя на весь ислам, внес главный вклад в радикализацию исламистов?

Аналогично, пишет ученый, разжигали антисемитизм его пропагандисты, ссылаясь на Талмуд. Антисемитизм, как идеология, возник в 19-ом веке и быстро распространился, благодаря трактатам и научным трудам. В них стереотипно утверждалось, что евреи – враги, чьи притязания на господство необходимо пресечь. В широко известном «Катехизисе антисемитов» Теодора Фрича (AntisemitenKatechismus, Theodor Fritsch, 1852-1933) стоит: «Евреи под прикрытием «религии» строят в действительности политическое, социальное и деловое товарищество, которое, при их тайном согласии, направлено на эксплуатацию и порабощение всех не еврейских народов».

Аргумент критиков ислама, что от евреев никогда не исходила опасность, а от мусульман она исходит, считает ученый, не имеет под собой реальную почву. Сегодня старые предрассудки в новом изложении используются против ислама, выдавая их в качестве предупреждения против стремления мусульман к власти и доминированию. Для ученого нет секрета: в обоих случаях инструментализируются стереотипные представления о религиях – фальшивые, конечно, но доходчивые.

Есть у ученого и своя точка зрения к дебатам о том, какую из религий можно считать европейской. После того, как шесть миллионов евреев под вывеской преступной идеологии было уничтожено, абсурдно использовать оставшихся в живых евреев, чтобы под лозунгом единства христианской и иудейской религий пытаться оградить себя от мусульман.

Свой-чужой

Вырастая из предубеждений, враждебность имеет тенденцию превращаться в ненависть по отношению к стигматизируемым индивидуумам, группам, меньшинствам. Враждебность нужна для того, чтобы разобщить людей, разделить их на своих и чужих. Этим и опасна враждебность. Культивируемая в обществе, она сплачивает людей для борьбы с общим врагом, дискриминируя его, унижая, преследуя, отгораживая себя от него. Разграничение на своих и чужих укрепляет ощущение единства и предлагает упрощенное представление о мире. В этом мире есть только хорошие и плохие, а любые меньшинства, будь то евреи, мусульмане, цыгане или иностранцы в целом, – первые в списке подозреваемых при поиске причин социальной несправедливости, экономических проблем, кризиса идентичности. Они привносят в жизнь нечто чуждое, стремятся к доминированию, разрушают любовь к родине, внедряют нежелательные обычаи и нормы. Против обнаруженной опасности организуется защита.

Но защита – это уже не слово, а действие. История и современность полны примеров перерастания враждебных конструкций в массовые протесты, гражданские войны, погромы, геноцид. Так, старые и новые антисемитские стереотипы послужили словесным обоснованием массового уничтожения евреев в Европе, сформулировав такое понятие, как «Решение еврейского вопроса».

Рассорить всех и вся, чтобы под шумок насладиться властью, – эта формула господства имеет под собой давнюю традицию.

Стереотипизация «образа врага»

Но для того, чтобы у людей вызвать ксенофобские настроения, считает ученый, мало создать враждебную конструкцию. Необходимо, чтобы она сама превратилась в стереотип, другими словами, в такое стереотипное представление о «врагах», которое бы не вызывало сомнений и не требовало бы доказательств.

Ученый рассматривает создание стереотипного представления о «врагах» на примере еврейского народа. На протяжении многих веков евреи должны были играть роль тех, кто травит колодцы, занимается ритуальным убийством и богохульством, кто воплощает в себе капитализм, кто придумал растовщичество и коммунизм. Насколько верны все эти обвинения, не имеет никакого значения. Кому-то в них хочется верить, а потому они являются «правдой». Вера в то, во что верили дедушки и бабушки, как и все их предшественники, сама может стать доказательной базой – без всяких вопросов и размышлений. Вот почему идеологи нуждаются в стереотипизации враждебных конструкций – на них можно указывать, не утруждая себя доказательствами.

Ученый схематично описывает, как идеологам удается – шаг за шагом – создавать в обществе стереотипное представление о «врагах». На первом этапе подробно описываются проблемы, которые лежат близко к сердцу (в данном случае ученый имеет ввиду ислам). Политические идеологи приводят факты, привлекают к проблемам внимание, организуют экспертизу. Они и становятся так называемыми экспертами – благодаря своим частым публичным выступлениям.

Следующий шаг – привлечение к дебатам свидетелей, которые должны подтвердить важность темы buy generic synthroid. Свидетели из первых уст сообщают об ужасах, страданиях и многом другом, подтверждая тем самым достоверность широко обсуждаемых проблем и правдивость экспертов. В свою очередь эксперты (или псевдо-эксперты) распространяют свою точку зрения в многочисленных статьях и книгах, превратив критику ислама в бизнес. Под флагом критики ислама многие из них сделали себе карьеру.

Эффект достоверности достигается тем, что свидетельства постоянно повторяются в ток-шоу, в теле- и радиопередачах, в интервью, в газетных статьях. СМИ давно приучили свою публику к тому, что граница между (личным) мнением и (проверенным, гарантированным) сообщением стала настолько размытой, что без пристального внимания уже не просматривается. Любое мнение, даже самое фантастическое, вполне можно выдать за правду.

Последний шаг превращения враждебной конструкции в стереотипное мнение – высказывание авторитетных людей, которые пользуются вниманием в обществе, а потому во многом определяют общественную точку зрения. Авторитетное мнение становится главным ориентиром при оценке проблемы и его политического решения.

Роль массовой пропаганды

Без массовой пропаганды невозможно создать образ врага. После того, как «враг» назван, за создание его образа берутся историки, ученые, публицисты, политики и целая армия других мастеров политической инструментализации.

Тех, кто мирных мусульман, которых большинство, смешивает с экстремистами, которых меньшинство, а ислам представляет как враждебную и агрессивную религию, ученый называет интеллектуальными паникерами. Но у него есть определения и похлеще. Стратегия критиков ислама, считает ученый, – это представить религию как единое целое, а типичным для всего ислама сделать терроризм. Это все равно, говорит ученый, что всех итальянцев причислить к мафии, а поляков – к угонщикам автомобилей.

Стричь всех под одну гребенку (паушализация) – излюбленный прием создателей враждебной конструкции. Для усиления негативной картины используются разные методы, в том числе опора на исторический опыт. Так, инструментализировать можно традиционное представление Запада об исламском мире. Общественный дискурс о различиях между свойчужой берется за основу морального осуждения тех культур, которые являются чуждыми. Чуждые культуры, в сравнении со своей собственной, всегда кажутся непонятными, экзотическими и даже опасными.

Взяв за основу исторический опыт, легко обосновать многовековую вражду между Востоком и Западом, не забыв упомянуть Крестовые походы, Реконкисту и войну Габсбургской династии против Османской империи. Презирать исламский мир за его отсталось и варварство, несмотря на восторженное отношение к Востоку (оно было широко распространено в европейской литературе, музыке и архитектуре 18-го и 19-го веков) на Западе всегда считалось обычным делом.

Можно достать из архивов труды церковных деятелей, чтобы убедиться, что в Европе долгое время пророка Мухаммеда называли бандитом, монстром и насильником. Наконец, можно сослаться на книги известного немецкого писателя Карла Майя, который своим творчеством утверждал превосходство Старой Европы над варварским Востоком.

Немецкий историк Эрнст Нольте (Ernst Nolte), который прославился тем, что в один ряд поставил национал-социализм и коммунизм, обнаружил, несмотря на некоторые различия, глубокую связь между исламизмом и обеими тоталитарными идеологиями (имеются в виду коммунизм и фашизм). Всех их, на взгляд историка, объединяет «революционный консерватизм» – желание уберечь человечество от фундаментальных перемен, которым пока нет подходящего названия, но временно они обозначены как «капиталистическая глобализация», «разрушающая идентичность гемогенизация» или «антропоцентрическая секуляризация».

Культурно-расистские обвинения сами по себе вряд ли могут всколыхнуть большинство людей. Поэтому исламской религии был придан статус политической идеологии – такой же тоталитарной, как национал-социализм и коммунизм. Граждан Европы обвинили в том, что они потеряли способность распозновать опасность, которая исходит от ислама – третьей среди трех самых злых идеологий.

В качестве боевого лозунга вскоре возникло даже новое понятие – исламский фашизм, а популярный противник ислама голландец Герт Вильдерс (Geert Wilders) сравнил Коран с книгой Гитлера «Моя борьба». Известно обращение голландца к немецкой публике, где он призывает сохранять национальный идентитет и защищать свободу. «Германия, заполненная мечетями и женщинами с закрытыми лицами, больше не является Германией Гёте, Шиллера, Гейна, Баха и Мендельсона», – заявил он.

Главный аргумент критиков ислама – это демографическая катастрофа в Европе и связанная с ней исламизация континента. Но и здесь Вольфган Бенц находит свои параллели. Еще в 1879 году, напоминает он, историк Хайнрих фон Трайчке (Heinrich von Treitschke) предрек демографическую катастрофу в Германии и наплыв евреев с Востока. Объединившись в антисемитскую партию, его сторонники наделали в 19-ом веке много шума, но не смогли повлиять на политику. Зато в 20-ом веке Гитлер, использовав их наработки в качестве строительного материала для своей идеологии, превратил «еврейский вопрос» в политику.

Еще один прием создателей враждебных конструкций – героизация событий. Ученый приводит целый ряд ярких примеров участия СМИ в героизации враждебного отношения к мусульманам. Так, благодаря именно прессе, пастор маленькой христианской секты из Флориды Терри Джонс стал культовым героем всех «врагов мусульманов» – после того, как его намерение сжечь Коран в годовщину нападения на Торговый центр в Нью-Йорке было широко растиражировано на весь мир.

Это вызвало протесты во всем мусульманском мире, и пастору пришлось отказаться от своего намерения – ввиду возросшей опасности для американских солдат. Но годом позже, в десятилетнюю годовщину теракта, пастору все же удалось инсценировать судебный процесс против Корана, а другой пастор, по решению «судьи», с жидкостью для разжигания гриля привел приговор в исполнение – сжег Коран. Последствия были ожидаемыми: фанатики и возмущенные мусульманские верующие поколечили и убили во время массовых протестов в Афганистане немало людей. Пастор отверг любую ответственность за разжигание ненависти и объяснил, что хотел лишь укрепить в сознании людей опасность исламской религии. Спокойно отреагировал он и на штурм бюро ООН в Мазари-Шариф, во время которого было убито пять иностранцев.

Если вдруг, замечает Вольфганг Бенц, 80 процентов опрошенных в Германии респондентов признаются в том, что ислам – склонная к насилию религия, не надо думать, что эти знания они получили в результате упорного изучения истории и культуры ислама, внимательного прочтения Корана и Сунны. За них это уже сделали интеллектуальные паникеры.

Эффективная провокация

Особое внимание ученый уделяет всякого рода действиям, которые должны вызвать ответную реакцию мусульман, по возможности – агрессивную. Назовем эти действия «эффективной провокацией». Сжигание Корана американским пастором – типичный тому пример. Но таких примеров много. Это и выброшенные в мусорный ящик американскими солдатами в Афганистане обуглившиеся листки Корана, и карикатуры на пророка Мухаммеда. Особое почитание мусульманами пророка и религиозных реликвий – отличная находка для тех, кто конструирует из ислама образ врага. Найдено самое чувствительное место исламского мира, уколов в которое можно вывести на улицу миллионы людей, вызвав у них гнев, негодование, проклятие. Гневная реакция мусульман на «провокации» – превосходный повод для критиков ислама указать на агрессивность ислама. Без обратной реакции достижения критиков ислама не были бы столь очевидными. Чем больнее укол, тем громче протесты. Чем эффективней провокация, тем больше ответной враждебности.

Трагические события последнего времени показывают, как легко через «эффективные провокации» вызвать у мусульман прилив гнева – со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Фундаментализм

Ненависть к исламу делает таких, как пастор Джонс, слепыми. Но это уже прерогатива фундаментализма. Для фундаменталистов весь мир состоит из «хороших», которых они представляют, и «плохих», с которыми необходимо бороться. Разделение на своих и чужих упрощает задачу разжигания ненависти, готовит благодатную почву для всякого рода радикализма, экстремизма, фанатизма. Фундаменталисты – наилучшие полпреды для разжигания всякого рода ненависти, без них она утратила бы свою силу и иссякла бы.

Фундаментализм есть в каждом религиозном сообществе. Своих фундаменталистов хватает не только среди мусульман, но и среди христиан, иудеев. Вольфган Бенц говорит о западных фундументалистах, которые, проповедуя борьбу против враждебных культур, аппелируют к религии, традициям, к превосходству собственной морали. Для них все мусульмане – исчадие ада, поэтому должны быть изолированы и отгорожены от европейской цивилизации – в интересах Запада, христианства и европейской культуры.

Для западных фундаменталистов исламский мир – источник зла на земле. Для исламских фундаменталистов источником зла на земле является Запад. Схлестнулись между собой западные и исламские фундаменталисты, каждый на свой лад создавая империи зла. Идеальная почва для взращивания ненависти.

Борьба культур

Образ мышления фундаменталистов, считает ученый, проник глубоко в середину западного общества, в том числе благодаря американскому политологу Самуилу Хантингтону, который в своем известном трактате «Борьба культур» в качестве образа врага обозначил чуждые западному миру культуры (цивилизации). Вопрос не в том, что Запад вдруг обнаружил различие культур (это всем понятно и без Хантингтона), а в том, что Запад объявил войну другим цивилизациям – по причине того, что в силу своего отличия другие цивилизации стали угрожать западной доминации в мире. Поэтому Хантингтона вполне можно считать идейным вдохновителем похода Запада против других цивилизаций, а террористическая атака 11 сентября 2001 года – стартовым сигналом для разжигания ненависти против ислама.

Вольфган Бенц избегает каких-либо намеков на геополитические доктрины США, в том числе на доктрину американского президента Буша-младшего. Не говорит он и о роли так называемых трансатлантических фабрик по формированию общественного мнения. Но он не в силах не отметить тот факт, что конструирование образа врага в лице исламского мира происходит на удивление слаженно. Этот образ врага хорошо обосновался на просторах всего западного мира, в том числе в Германии. Стоит ли удивляться, что массовая исламофобия и оборона «против исламизации Европы» находит среди немецких граждан все больше своих сторонников.

Ученый вовсе не умаляет значение культурных традиций, он просто задает вопрос, почему вместо поддержки диалога культур, западный мир вдруг ввязался в упорную борьбу против других культур (цивилизаций).

Культуррасизм

В связке «диалог-борьба культур» самым важным, пожалуй, является указание ученого на такое понятие, как расизм в сфере культуры (Kulturrassismus). Для краткости назовем это культуррасизмом. В основе культуррасизма лежит уверенность в своем культурном превосходстве и, как следствие, необходимость защищать себя от дурного влияния других, враждебных культур. Другими словами, сознание своего культурного превосходства делает необходимым выстраивать границы от опасного влияния чуждых культур. Здесь и пригодилась идея борьбы культур Самуила Хантингтона. Чужим культурам объявлена война под знаменем защиты своих ценностей, традиций, своей религии и своего образа жизни. Таким образом, в основу нагнетания враждебности к другим культурам положен свойственный западному человеку культуррасизм – уверенность в своем культурном превосходстве. Это во многом облегчает политическим идеологам строительство враждебной конструкции ислама.

Демонизация ислама, пишет ученый, использует аргументы культуррасизма, чтобы естественное стремление разобраться в глобальных проблемах подменить разговорами о традиционном разделении на свой-чужой, борьбой культур. Цель враждебной к мусульманам политической идеологии состоит в том, чтобы рассорить народы – под видом защиты от агрессии, воплощенной в лозунге «исламизация Европы».

Рецепты разделения народов, напоминает ученый, с которыми в 19-ом веке реакционеры пытались ответить на аналогичные вызовы, привели к катастрофам 20-го века. И предупреждает: повторить все это вновь было бы фатальным для всего человечества.

Источник:

  • Wolfgang Benz, Die Feinde aus dem Morgenland. Wie die Angst vor den Muslimen unsere Demokratie gefährdet, Verlag C. H. Beck, München 2012.